23 августа, источник: Sports.Ru

Вы уже знаете про войну с контрактами в биатлоне — не хватало только интервью Александра Логинова. Ну, вот оно

В нашем биатлоне — горячо. № 2 Кубка мира, призер ЧМ Александр Логинов до сих пор не подписал контракт с СБР. Строго говоря, без этого контракта СБР вправе не заявить Логинова на Кубок мира. И это, пожалуй, главный козырь руководства, которое за 3 месяца так и не нашло компромисс с недовольной командой.

Источник: РИА "Новости"

Остальные биатлонисты хотя и подписали бумаги, но с удовольствием вернули бы их назад. В июле вся мужская команда (8 человек, включая Логинова) отправила в СБР письмо с просьбой пересмотреть условия договора — не только в части спонсорских логотипов, но и другие формулировки (логистика, обязанности сторон, организация сборов).

Мы уже писали про траты СБР на команду, публиковали колонку Авдохина в защиту биатлонистов и жесткую речь (будущего) депутата Шипулина. Еще мы разбирали, какие логотипы вообще есть на экипировке и что там можно рекламировать.

Но главного мнения — Логинова — так и не слышали. Александр редко общается с журналистами, а в 2019-м не дал ни одного большого интервью. Исправляем это.

— В СБР говорят, что проект контракта отправили команде еще в феврале, но не получили реакцию. Почему все так долго молчали?

— Это не так. Во-первых, контракты нам вручили не в феврале, а на заключительном этапе Кубка мира в Норвегии. Я даже помню когда — 21 марта, на собрании, за день до спринта. Тренеры отдали мой экземпляр. Документы, кстати, получила не вся команда — многие ребята подходили и интересовались, что за бумаги.

Во-вторых, я хоть и не юрист, но уже тогда, после беглого просмотра, возникло много вопросов. Но мне сказали, что это не финальный вариант, а «рыба». Многое будет дорабатываться. В принципе, я еще весной предлагал встретиться и обсудить детали. Все-таки «договор» от слова «договариваться», а не молчаливая подпись под документом, с которым не совсем согласен.

Но никаких разговоров на эту тему не было. А на майском сборе в Белокурихе контрактная тема всплыла вновь — туда, чтобы вы понимали, не все приехали: это был первый, восстановительный сбор; кто-то долечивал болячки, кто-то занимался документами, кто-то учился. Я получил договор по почте, но там не было никаких изменений. В июне на сбор в Чайковский приехал президент СБР Владимир Драчев. Мы коротко пообщались, но единственное, что он сказал: «Напишите письмо, что вас не устраивает».

Вот мы и написали — после консультаций с юристами. И подписались всей командой. Даже те, кто все-таки подписали контракт и об этом, очевидно, жалеют.

— Sports.ru недавно опубликовал это письмо. По нашей информации, его подписали вы, Гараничев, Малышко и Бабиков.

— Нет, это письмо подписала вся команда. Все 8 человек.

Александр Логинов | Источник: РИА

— Чем именно не понравился договор?

— Есть вопросы, которые нужно переформулировать. Мне кажется, это легко решить, если сесть за стол переговоров и не общаться ультиматумами.

Пять пунктов — обязательства СБР и две страницы — обязательства спортсменов. Но это скорее, забавная деталь. На самом деле, пообщавшись с юристами, я понял, что это, по сути, договор не между спортсменом и СБР, а договор, регламентирующий спонсорские обязательства СБР. В котором мы — участники, но почти не имеем прав. Такая улица с односторонним движением.

Я вообще не согласен с тем, чтобы акцентировать внимание только на спонсорских местах. У кого-то из парней вообще нет спонсоров, но они тоже недовольны.

Например, если внимательно прочитаете договор, то обратите внимание: только спортсмены обязаны не распространять сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию СБР. А сотрудники СБР — им все можно? У них нет никаких обязанностей и ответственности?
Александр Логинов

Мы помним, как морально пострадали спортсмены, когда СБР выносил ненужные подробности про Гараничева, когда в красках расписывал про «отказ» Бабикова приезжать на эстафету в Хохфильцен, хотя это вообще смешно.

В СБР должен работать пресс-атташе и существовать четкий регламент общения с прессой — для тренеров, спортсменов, руководства. Сейчас этого нет. Часто случаются недопонимания, лишняя информация утекает из команды. Естественно, это напрягает.

— Один из моментов, за который я зацепился в письме: «срываются запланированные тренировочные сборы». Где и кто виноват?

— Я никого не обвиняю, потому что сборы финансирует ЦСП, но СБР пишет планы, договаривается и, как прописано в договоре, «организует подготовку».

Так вот, в июле у нас по плану стоял Питер, где есть лыжный тоннель. Детали этого сбора, его важность мы обсуждали с тренерами в начале лета. Но в последний момент нам сообщили: едем не в Питер, а в Тюмень. Я, как спортсмен Тюмени, всегда рад потренироваться дома, у нас отличные условия. Но в июле в Тюмени нет снега, там нельзя проводить комплексные лыжные тренировки.

А в Питере можно, и это важно: я уже пробовал так готовиться к сезону, и мне это подходит. И не только мне. Откладывать переход на снег до осени — неправильно. Так уже никто не делает. А переход на лыжи с роллеров — всегда тяжелый: другая техника движений. Чем быстрее проходит такая вкатка, тем лучше. Я раньше и сам приезжал на межсборье в Питер за свой счет, чтобы почувствовать снег. Наверное, и сейчас бы спланировал так работу, если бы заранее знал, что мы туда не едем. Но нам об этом сказали буквально за неделю-полторы.

Александр Логинов | Источник: РИА

— Тем не менее прорабатывали такой вариант?

— Да, узнавал — можно было приехать самому, меня бы расселили, но в итоге решил — не отрываться от команды.

Поймите, от нас ждут хороших результатов на Кубке мира, где 2−3 секунды многое решают. А эти 2−3 секунды складываются из мелочей — вот таких, как вовремя организованный сбор в Питере.

— Помимо оргвопросов я прочитал про экипировку. Что там не так?

— Ну начнем с того, что экипировки на этот сезон у нас нет. И никто не говорит, когда она будет. И будет ли вообще.

— Подождите, в прошлом году экипировщиком СБР стал KV+.

— Да, все верно. В конце августа нам привезли несколько наименований — там были шорты, пара футболок, носки etc. Зимой выдали другой комплект, но там не было, например, утепленных жилеток. Мне перед этапом в Нове Место прислали черную теплую куртку, но я же не один в команде. И мы об этом не раз просили. Или нужна пара комбинезонов, как объяснял белорусский биатлонист Чепелин — не потому, что так хочется: просто бывают этапы, как в Оберхофе, когда на пристрелке льет дождь или сыплет мокрый снег, а через 30 минут — старт. Не выйдешь же на гонку в сыром костюме? Элементарно не согреешься.

— А как и с кем из СБР происходит общение? По тем же жилеткам, которые, кажется, реально заказать и доставить.

— Мы общались не только с тренерами, но и с фирмачами. Нам говорили: не вопрос, жилетки уже отправлены в Москву, ждите. В итоге — ничего мы так и не получили. Хорошо, что у парней, которые давно в команде, сохранилась старая экипировка, а вот у молодежи такого запаса нет.

Александр Логинов | Источник: РИА

— Я читал про логистику: возвращаясь со сбора в Финляндии, спортсмены сами оплатили такси в аэропорт, а потом еще два часа ждали открытия.

— Это, наверное, не самый катастрофичный пример, там была более показательная история: у нас заканчивался сбор в Контиолахти — те, кто отобрались на Кубок IBU, оставались в Финляндии. Те же, кто отобрались на Кубок мира — должны были лететь на следующий сбор в Обертиллиах. Про это мы узнали накануне, за 2−3 дня, потому что состав финализировался. Нам сказали: покупайте билеты до Вены за счет региона или за свой счет. Мы посмотрели: билет из Йоэнсуу до Австрии от 40−50 тысяч. В итоге с Димой Малышко рванули в Питер и на следующий день вылетели в Вену — так получилось намного дешевле.

Или еще пример: у нас был новогодний сбор в Хохфильцене, и нам не заказали трансфер из Вены. Мы прилетели, получили сумки, и нам говорят: «А трансфера не будет, добирайтесь как-нибудь сами».

Не вопрос, если бы мы знали заранее, конечно, купили бы билет на поезд и спланировали маршрут. А так — все пришлось организовывать в последний момент. Хотя это было 1—2 января — и те же поезда ходили хоть и по расписанию, но реже, чем обычно. Да, мы взяли машину и доехали — никто слова не сказал, но это все-таки очень странная помощь СБР.

— Вы поговорили с Драчевым, написали письмо. Я знаю, что еще были встречи с вице-президентом Алексеем Нуждовым и исполнительным директором Сергеем Голиковым.

— Да, с Нуждовым мы встречались в Москве — долго и обстоятельно общались. Он высказал свою позицию, я — свою. Но ни к каким компромиссам мы не пришли. В Сочи приезжал Голиков — но с ним был очень тяжелый диалог. Я бы даже сказал, что диалога не получилось. Сложно говорить, когда тебя постоянно перебивают.

— То есть, получился монолог. С его стороны.

— Отчасти да. И я не очень понял, зачем он вообще приезжал.

— Запугивал? Заставлял подписать?

— Ну… не хотел бы вдаваться в подробности. Я планировал пообщаться, привести аргументы, но не сложилось. После этого был еще один разговор с Нуждовым.

— Что вы ему сказали?

— Готов на любые компромиссы, если у нас будет диалог. Если будем слушать и слышать друг друга.

Президент СБР Владимир Драчев | Источник: РИА

— А на какие компромиссы готовы пойти вы? Я понимаю, что спортсмены не выступают 30−40 лет и хотят заработать…

— Смотрите: вы сейчас правильно сказали — «заработать». Я и команда никаких денег от СБР не требуем. Более того: мы не требуем ни бонусы, ни призовые.

С удивлением узнал из прессы, что получаю премиальные от СБР. 1,6 миллиона, которые озвучивались, — это все фантазии (видимо, речь об этом тексте — все цифры для него предоставил и прокомментировал первый вице-президент СБР Алексей Нуждов — Sports.ru). Таких денег мне никто не платил. Более того — не обещал.
Александр Логинов

Зарплату в СБР ни я, ни команда тоже никогда не получали. У нас ставки в ЦСП.

Но главное — диалог. Который был, например, с прежним руководством СБР. Мы просим оставить хотя бы то, что было.

— А что было?

— Одно место для личных спонсоров на винтовке — если точнее, на ложе на цевье впереди. Мы не просим второе место или дополнительные условия. У меня, например, есть спонсор, который поддерживает меня 6−7 лет. Это «Технониколь», где совладельцем является большой любитель биатлона Сергей Колесников. Я ему очень благодарен. Он помогает не только мне — несколько лет обеспечивал юношескую сборную, строил стадионы.

Ко мне обращаются другие спонсоры, спрашивают про рекламные места, но мне им нечего ответить. Потому что не понимаю, что могу им предложить. У нас есть 450 квадратных сантиметров на экипировке — там можно разместить 9 спонсоров. СБР уверяет, что все 9 у них есть.

— Важная цитата из письма команды: «Просим указать фиксированные места размещения спонсоров: одно место на ложе на цевье впереди, одно место на шапке утепленной не беговой и 3 места общей площадью не более 150 кв. см». Это именно то, что было раньше?

— Да. Но мы прописали эти слоты, чтобы хоть как-то регламентировать наши возможности. Понятно, что не у всех есть два-три спонсора. Но это хоть какой-то вариант.

— Что СБР предлагает сейчас?

— Одно место на беговой шапке.

— И все?

— Все.

— Мест для рекламы в принципе много: ремни винтовки, ремни на руках, очки, перчатки, разные чехлы, пояса, бутылки, даже наушники/затычки от шума. Они не подходят?

— Ну смотрите — тот же бачок. Сколько раз вы видели его по телевизору? Мы же не приезжаем на рубеж с бачком. Тем более все бачки предоставляют производители лыж или палок, которые забирают места. У очков ширина дужки — примерно 3,5 мм. Что там можно увидеть? Естественно, есть читаемые и популярные места. Я сомневаюсь, что кому-то будет интересно рекламное место на левой стороне дужки очков или на поясе.

— А если пойти другим путем: Даня Кузьмин, муж и тренер трехкратной олимпийской чемпионки Насти Кузьминой, выкупал рекламные места у Словацкой федерации за 7,5 тысячи евро в год (одно на шапке, на ремнях, три на комбинезоне и два на винтовке) и приводил своих спонсоров. По-моему, отличный компромисс. Вы рассматривали такой вариант?

— Опять-таки — другая сторона должна хотя бы пойти навстречу. Возможно, мы бы до чего-то договорились. Нам же запрещают вообще приводить спонсора без согласия СБР. Или там есть прекрасный пункт: СБР может в одностороннем порядке вызвать спортсменов на любые спонсорские мероприятия. Хоть перед гонкой. Я утрирую, конечно — но конкретики в договоре нет.

Ну и потом — я не знаю, как все устроено в других странах. Какие расходы несет на подготовку сборной лыжный союз в Германии, Норвегии, Словакии? Может быть, они сами все оплачивают, привлекают спонсоров, спортсмены получают бонусы или зарплату от них. У нас же все расходы несет государство в лице ЦСП. То есть, я понимаю, что у СБР тоже есть расходы на команду, но они не такие глобальные.

— И как жить дальше?

— Нам предложили встретиться 27 августа в офисе СБР. Не знаю, как можно собраться всей командой в этот день — тем более в межсборье. У всех есть план подготовки к сезону, где каждый день буквально расписан. Я не могу приехать на сбор, не выполнив определенную работу. Кто-то только что вернется с летнего чемпионата мира (21—25 августа, Раубичи)… Но и ехать нужно, когда уверен в диалоге. У меня такой уверенности нет.

Александр Логинов | Источник: РИА

— А нет ощущения, что СБР тянет время? Мол, пацаны побастуют, но ближе к сезону все равно подпишут.

— Я скажу честно, без лукавства: если мне не дадут выступать и это чем-то поможет СБР, я буду только рад. Конечно, все хотят бегать — и СБР заявляет спортсменов, у них есть на это право. Но я не вышел на биржу труда, а СБР — взял и подписал меня, а теперь может диктовать любые условия. Это не так. Если мы вдруг не сработаемся — значит, у нас отношения не получились.

Я сейчас даже не за себя говорю: потому что мои личные интересы перекликаются с интересами команды. У нас есть общее недовольство. Просто парни подписали договор, а я нет.

Но я такой человек: буду до конца вместе с командой, буду отстаивать ее интересы. Если я сейчас соглашусь: ай, я хочу выступать, давайте и дальше так жить, не слыша друг друга — значит, предам весь коллектив. А как я потом буду смотреть в глаза парням, которые пашут вместе со мной на тренировках?