22 ноября 2016, источник: Спорт-Экспресс

Анна Вяхирева: Я — гандбольный Месси? Прикольно

MVP олимпийского турнира — о пути от метания камней в дырявых перчатках до золота Игр в Рио.

Источник: Спорт-Экспресс

Ей всего 21 год, но она уже не просто олимпийская чемпионка, а самый ценный игрок турнира в Рио. Очаровательная и хрупкая в жизни, Анна превращается в ураган на площадке. Она из тех, для кого мало просто забить — Вяхирева предпочитает делать это изысканно. Иногда отправляет мячи в сетку на такой скорости и с таких позиций, что в происходящее сложно поверить. Но эта спортсменка с юного возраста доказывает, что нет ничего невозможно.

Так в детстве Виктор Вяхирев — отец — решил переучить ее с правши на левшу. Руководствовался он тем, что старшая дочь Полина (ныне Кузнецова, также олимпийская чемпионка Рио) играет на той же позиции, а ему не хотелось, чтобы в случае попадания в одну команду сестры конкурировали между собой. Каждый день Анна разрабатывала левую руку, метала камни, делала специальные комплексы упражнений. Сейчас ее левую боятся все вратари мира.

— Расскажите, как это было. Вы сидели за столом и отец, повернувшись к вам, сказал: «Так, теперь ты будешь левшой»?

— В какой-то момент папа попросил, чтобы на тренировке я все делала левой рукой. Не могу сказать, что это доставило мне большие неудобства, потому что я только начинала играть — и правая рука еще не была разработана.

— По дороге сюда я прочитал научную статью как раз на эту тему. Не буду вдаваться в детали, озвучу лишь вывод: пытаться сделатьиз левши правшу не стоит, изменить природу никакому педагогу не под силу.

— А я левша только в гандболе. В жизни абсолютно все делаю правой. Левую стараюсь не использовать. Храню ее для гандбола (смеется). При этом мне кажется, переучиться с одной руки на другую вполне реально. Все зависит от желания.

РАЗВЕ НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ХОТЕТЬ БРОСАТЬ ПО УТРАМ КАМНИ?

— Что было в вашем детстве кроме спорта?

— До пятого класса я просто училась. Была отличницей, все как положено. А потом в моей жизни появился гандбол, и интерес ко всему остальному просто испарился. Влюбилась с руками и ногами.

— В то время у вас была одна тренировка в день. Наверняка было время и на другие занятия. С вашей-то непоседливостью.

— Одна-то одна. Но я ведь еще отдельно тренировалась с папой. И даже перед школой. Дождь, мороз — не важно. В любую погоду мы выходили на улицу. У меня были перчатки, на подушечках которых — дырки. Это из-за того, что я постоянно работала с камнями. Бегала с ними, бросала.

— Сами хотели?

— О чем вы?! Это же утро! Нормальный человек может хотеть бросать по утрам камни? Как мне было тогда плохо! Постоянно плакала, не хотела ходить. Но папа заставлял. И только во время больших побед я стала понимать, что если бы не те перчатки, может быть, и меня бы здесь сейчас не было.

— Отец чаще использовал кнут или пряник?

— Какой пряник? Только через не могу. Тогда, конечно, тяжело было это принять. А сейчас очень благодарна ему.

— Ругались часто?

— Пфф. Конечно! Когда отец тренер — это вообще тяжело. Если честно, нормально общаться мы стали только в тот момент, когда разъехались по разным командам.

— Сестры тоже проходили через утренние тренировки?

— Полина — да. Иришка, наша младшая, — нет. Она у нас отдыхающая — сосредоточилась на учебе.

— Согласитесь, папе тоже было непросто каждое утро вставать с вами.

— А как же! Гонять своих дочерей….

ВСЕГДА ЗНАЛА, ЧТО ВЫИГРАЮ ОЛИМПИАДУ

— У меня есть знакомые, которых тоже тренировали родители. Они постоянно сетовали, что нормальной жизни нет ни дома, ни на тренировках, ни на соревнованиях.

— Прекрасно их понимаю. Папа для меня всегда был только тренером. Звала его Виктор Леонтьевич. Никаких поблажек для меня никогда не было. Из-за всего этого я даже не могла воспринимать его как папу. Иногда воевали. Но все постоянно сходило на нет.

— Дома разговоры были в основном о спорте?

— Это отдельная тема. С 12 лет я живу в училищах, еще где-то, но не дома. И в детстве мне на самом деле было тяжело возвращаться в квартиру, потому что мы постоянно говорили о гандболе. Теперь у нас маленькое табу. Дома мы буквально полчаса уделяем теме спорта, папа указывает нам с сестрой какие-то ошибки, говорит, что нужно исправить, а что хорошо — это происходит до сих пор — но потом тема закрывается. После — ни слова о гандболе!

— Не было ли у вас в детстве страха, что вы не сможете оправдать отцовских ожиданий?

— Честно? Я всегда знала, что выиграю Олимпиаду. И не стеснялась говорить об этом своим друзьям. Когда мы победили в Рио, одна девочка написала мне: «Аня, ты помнишь, как всегда говорила, что выиграешь ее»?

— С таким чувством тренироваться комфортно.

— Но ведь я не знала, когда это случится и через что придется пройти ради этого. Наше дело кропотливо работать, а там уже Бог решит.

— Была ли у вас какая-то заочная конкуренция с сестрой?

— Никогда. Полина тоже достаточно рано уехала из дома, и видела я ее только по телевизору. Поэтому если говорить о каком-то живом примере, то у меня его не было. Я просто хотела все и сразу.

В ДЕТСТВЕ У МЕНЯ БЫЛА ЗВЕЗДНАЯ БОЛЕЗНЬ

— Кстати, про все и сразу. Я правильно понимаю, что в 2009 году вы стали MVP молодежного чемпионата Европы для игроков не старше 19 лет, когда вам было только 14?

— Может быть. Я точно не помню. Но так вышло, что я действительно ездила с девчонками, которые гораздо старше. Даже не знаю, как так получилось.

— Воспринимали это как должное?

— Нет-нет! Я наоборот всегда думала, что меня пригласили в сборную случайно. Радовалась, конечно. Но очень сдержанно. Всегда боялась, что у меня будет звездная болезнь. Она ведь «выносит» спортсменов наповал. По сей день боюсь этого.

— Были наглядные примеры?

— Еще какие. Это случалось… со мной. В детстве. Представляете?

— Не очень.

— Мне было 11, может, 13 лет. Я играла лучше всех в команде и в какой-то момент… начала «втыкать» всем направо и налево. «Ты ловить не умеешь, ты не туда бежишь, а ты что вообще делаешь»? А потом кто-то спросил меня, обращаю ли я внимание на свое поведение. Задумалась.

— Когда вы приезжали в сборную, где были девчонки на три-четыре года старше, они над вами подшучивали? Наверняка называли мелкой.

— Да меня и по сей день так называют! Уже привыкла (смеется).

МНЕ СЕЙЧАС ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО

— Вас признали самым ценным игроком Олимпийских игр. Насколько это сладкая вишенка на торте?

— Вот это мне не очень понравилось. С одной стороны приятно, да. Но я не понимаю, как из той нашей сборной можно вообще хоть кого-то выделить. У нас ведь была в первую очередь команда. На каждую позицию по несколько человек и все выжимали из себя больше, чем можно. И я не знаю, как в такой ситуации можно отметить одного.

— Вы невысокая, но очень шустрая. Обладаете волшебной левой. Любите оставлять в дураках вратарей, забивая невероятные мячи. Выигрывали Олимпиаду. Прямая аналогия с Лионелем Месси.

— Я гандбольный Месси? Ха-ха. Прикольно. Мне нравится такое сравнение. Как игрок Месси меня сильно впечатляет.

— Евгений Трефилов уже посетовал, что у некоторых после олимпийского золота пропала мотивация. Насколько вам сейчас тяжело заставить себя работать как прежде?

— Мы говорим откровенно, поэтому я могу заверить, что никаких проблем с мотивацией у меня нет. Но есть серьезные сложности с физическим состоянием. Мне сейчас очень тяжело. При подготовке к Рио мы потратили очень много сил и набрать нормальную форму после этого непросто. Порой даже не «вывозишь» тренировку. Есть проблемы со здоровьем. И со всем этим ничего не сделаешь, пока не отдохнешь. Но на это времени нет. Вот и приходится вытягивать на морально-волевых.

— Отпуск будет весной?

— Летом. И, я думаю, Евгений Васильевич прекрасно все понимает. Но ему ничего не остается, кроме как гнать нас вперед.

— А сколько вы отдыхали после Рио?

— Неделю-полторы. Но все это время мы ходили на радио, телевидение. Это еще больше вымотало. К физической усталости добавилась эмоциональная. Ведь когда много общаешься — отдаешь частичку себя. Потом, словно, опустошенный….