21 февраля, источник: Спорт-Экспресс

«Быков и Захаркин стояли на лавке и молчали». Вся правда о позоре сборной России в Ванкувере — в интервью Брызгалова

24 февраля исполняется 10 лет со дня четвертьфинального матча Олимпиады-2010 Россия — Канада (3:7). О той игре обозреватель «СЭ» поговорил с вратарем нашей сборной Ильей Брызгаловым, который вышел на лед при счете 1:6.

Источник: Спорт-Экспресс

Олимпийские игры-2010. ¼ финала

Россия — Канада — 3:7 (1:4, 2:3, 0:0).

Голы: Гецлаф — 2 (Бойл, Пронгер), 2:21 (0:1). Бойл — 1 (Хитли, Марло), 12:09 (0:2 — бол.). Нэш — 2 (Тэйвз, Ричардс), 12:55 (0:3). Калинин — 1 (Волченков, Федоров), 14:39 (1:3). Морроу — 1 (Бойл, Кейт), 18:18 (1:4). Перри — 2 (Гецлаф, Кейт), 23:10 (1:5). Уэбер — 2 (Тэйвз, Игинла), 24:07 (1:6). Афиногенов — 1 (Ковальчук, Гребешков), 24:46 (2:6). Перри — 3 (Стаал, Гецлаф), 29:51 (2:7). Гончар -1 (Малкин), 31:40 (3:7 — бол.).

Россия: Набоков (Брызгалов, 24:07). Гончар — Тютин, Овечкин — Малкин — Семин. Корнеев — Гребешков, Ковальчук — Дацюк — Афиногенов. Марков — Никулин, Морозов — Зиновьев — Зарипов. Волченков — Калинин, Радулов — Федоров — Козлов.

Канада: Луонго. Нидермайер — Уэбер, Игинла — Кросби — Стаал. Даути — Кейт, Марло — Торнтон — Хитли. Пронгер — Сибрук, Тэйвз — Нэш — Ричардс. Перри — Гецлаф — Бержерон. Бойл, Морроу.

Штраф:10 — 10.

Большинство: 3 (1) — 4 (1).

Броски: 28 (12+8+8) — 42 (21+9+12).

Судьи: Лару (США), Виннерборг (Швеция).

24 февраля 2010 года. Ванкувер. Canada Hockey Place.

Во время загрузки произошла ошибка.

Быков, Захаркин, тактика

— Был ли в той сборной России лидер, к которому все прислушивались?

— Нет. Там все были лидерами. Все звезды приехали. У коротких турниров своя специфика. Для успеха в них нужна сильная хорошая тренерская рука. Дать идею, объединить ребят. Рассказать, что мы хотим воплотить в жизнь.

— А этого не было?

— К сожалению, нет. Знаете, я много думал об этом, размышлял по этому поводу. Но тогда я помоложе был, поэмоциональнее. У меня, конечно, были претензии к Игорю Владимировичу Захаркину и Вячеславу Аркадьевичу Быкову. Но потом я многое переосмыслил. Они просто не понимали, куда они едут и с кем будут играть. Не понимали, что это за турнир, какая на нем может сложиться ситуация. Они были не готовы. А пока ты на себе эту Олимпиаду не прочувствуешь…

Быков, допустим, ездил на Игры в качестве игрока. Но тогда энхаэловцами на них не пахло. И как для тренера все-таки это у него был первый такой опыт. Поэтому они просто не знали, что делать. Ведь надо получить такой опыт, чтобы потом, учитывая эти ошибки, готовить следующую команду. А то, что мы — я в том числе — пытались им объяснить, донести словами, совсем не работало. Они нас не слышали. И не слушали. С многими вещами так — пока не испытаешь на своей собственной шкуре, ничего не поймешь. Олимпиада в этом ряду. Тебе могут тысячу раз повторять: «Не делай так, не делай так, будет плохо». А ты все равно за свое: «Да чего будет плохо-то?». Сделал — и реально плохо. И ты такой: «Чего ж я не послушал?».

— Было же поражение от словаков. Вполне по делу поражение. Оно по идее должно было стать звоночком, отрезвить тренерский штаб. После него-то уж должны были понять, что что-то идет не так.

— Может быть, плохую шутку сыграли два победных чемпионата мира. Где путь к золоту лежал через канадцев. У которых и в Берне была очень хорошая команда — мощные сильные ребята в составе были собраны. И в Квебеке очень хорошая. Может быть, это породило излишнюю самоуверенность. Но чемпионат мира не ровня Олимпиаде. А к Олимпиаде Быков и Захаркин оказались не готовы.

— Что вы пытались объяснить Быкову и Захаркину?

— Да я уж не помню. 10 лет прошло. А вратарей чему всегда учат — быстро забывать все плохое. Стирать из памяти.

— Но вы ведь рассказывали, что не хватало детального разбора соперников. Что к канадцам тренерский штаб не готовился. Что Быков и Захаркин хотели играть по-своему, совершенно не понимая, кто будет им противостоять, и на что эта Канада способна.

— Примерно так и было. Но мелкие детали я уже просто-напросто не помню.

— Пересматривая матч с Канадой, ловил себя на мысли, что можно было хотя бы в первом периоде сыграть в десять раз проще. Можно было попытаться взять контроль над темпом. И ничего канадцам в этом случае не обломилось бы.

— Так ведь тренеры просто не понимали, куда они попали. Они вообще игрой не руководили. Я насколько помню, они стояли на лавочке позади нас и просто молчали. Молчали, хотя все видели, смотрели, наблюдали. Они не вносили ни малейших корректив в наши действия. Быков и Захаркин оказались не готовы к тому темпу, к тому натиску Канады, к уровню ее мастерства, к такому давлению. Мы пропустили одну, вторую, третью, и ничего. Они просто начисто потеряли контроль.

— А когда Дмитрий Калинин забил, надежда еще теплилась?

— Этот гол ничего особенно не менял. И мы ведь тут же пропустили четвертый. В том, что мы можем забить еще, я даже не сомневался, но это ни к чему бы не привело. Когда ты смотришь игру и понимаешь, кто диктует условия и почему, какие вообще требования предъявляет этот матч, один гол для тебя картины не изменит. Нас переигрывали по всем статьям. И это был лишь вопрос времени — когда они забьют еще и еще.

Знаете, бывают игры, в которых команды много владеют шайбой, но создать ничего не могут. И ты понимаешь: они могут сколько угодно атаковать сегодня, но ничего не забьют. Все вроде правильно делают, но остроты нет. Нет чувства скорого гола. А тут все наоборот было. Каждый опасный момент у наших ворот нес в себе очень серьезную угрозу. У нас был страшный разрыв в линиях. Атака и оборона словно бы существовали отдельно друг от друга. Поэтому они на скорости заезжали в нашу зону и разрывали.

У нас были постоянные потери на чужой синей линии. И нас за них наказывали контратаками. Тренеры тренерами, но и мы совершили много детских ошибок. Которые просто нельзя допускать. Ты не можешь катить вдоль чужой синей линии, не зайдя в зону атаки, и пытаться при этом кого-то обыграть. Естественно, у тебя шайбу с крюка выбьют и убегут.

— Если игрок этого не понимает, ему нужно объяснить. Разве нет?

— Понятно, что хоккеист сам должен знать, что делать таких вещей нельзя. Но когда они все-таки происходят, ты уж скажи: «Больше так не делай. Еще раз сделаешь — сядешь на лавку». Не важно, как тебя зовут. Звезда ты или нет. Именно так тебе и должны сказать. Потому что это вредит всей команде. Но тренерский штаб упорно молчал.

— Вы как-то сказали, что та команда все равно могла выиграть Олимпиаду.

— Могла. Конечно, могла. Потенциала на золото хватало. А вот тренерской подготовки — не хватило. Хотя нельзя все сваливать на Быкова и Захаркина. Ребята-то знают, что они порой делали глупости на льду. Да, без ошибок никуда. Тем более что против тебя играют великие мастера, которые любят и умеют оставлять соперников в дураках. И если тебя обыграли «один в один» — это не так страшно. Страшно, когда ты сам им отдаешь победу. Вручаешь ее им ее на блюдечке. Там и так великие мастера против тебя, а ты еще и работу им значительно облегчаешь, совершая глупые и непростительные ошибки.

Безусловно, многое шло от системы игры. И я не снимаю вины с тренеров. Но их мы уже обсудили. Быков и Захаркин не понимали, куда приехали. Не понимали, какая там обстановка. Не понимали, что это не чемпионат мира. Что это не КХЛ и не Евротур. Это Олимпиада, собравшая всех сильнейших. Уровень соревнования просто запредельный.

— По Ванкуверу всегда вспоминается монументальное «предсказуемая, читаемая команда», произнесенное Захаркиным в адрес канадцев.

— Что и является иллюстрацией неготовности тренерского штаба к Олимпиаде. Они в том матче с Канадой потерялись. Стояли и молчали. Не знали, что делать. Не знали, как справиться с давлением канадцев.

— Канада постоянно перехватывала часто используемые диагонали при переходе из обороны в атаку.

— И мы так ничего и не поменяли. Может быть, в КХЛ у Быкова и Захаркина проходил горизонтальный хоккей. Но в Северной Америке неслучайно все играют вертикально. Повторюсь, я не помню деталей. Помню ощущения. И помню, как вышел при счете 1:6 в самом начале второго периода. «Ну ладно, иди», — примерно с таким настроем выпускали. «Ну ладно, пошел».

— Свой отрезок вы у канадцев выиграли.

— Ха-ха. Что толку-то. Кому это поможет.

Набоков, Дацюк, Овечкин

— Те из коллег, кто был в Ванкувере, рассказывают, что Евгений Набоков выглядел очень неуверенным в себе даже за пределами льда. В отличие от вас, источавшего как раз уверенность.

— Так у меня тогда были лучшие годы в хоккее. Я много играл в «Финиксе». У меня все получалось в эти годы. Я очень уверенно себя чувствовал. Словно летал на крыльях.

— И почему тогда выбор пал на Набокова?

— Это вы не у меня спрашивайте.

— Если бы вы были главным тренером, вы бы выпустили на матч Зиновьева с серьезной травмой колена, из-за чего его пришлось сажать? Мол, Сергей очень хотел сыграть, и тренерский штаб пошел навстречу.

— Вот опять же — если он не мог полноценно играть… Это такие матчи, в которых ты должен быть готов на 100 процентов. Физически, морально. Если ты не готов, помощи от тебя не будет. Хочешь ты играть, не хочешь — это вообще не важно. Руководствоваться нужно интересами команды.

— Кроме вас кто-то еще пытался донести свои мысли до тренерского штаба?

— Не знаю. На собрании высказались только я и Пашка Дацюк. И все. Не помню, что говорил Павел. Да и своих слов не помню. Но речь шла о том, что мы не разобрали ни предсказуемую, ни читаемую команду. Что «давайте порвем их, пацаны» — это не разбор. Вы расскажите хоть, как порвать. В таком духе.

— Неужели вы не разбирали, как выходить из-под прессинга, как среднюю зону проходить?

— Даже если я вам скажу, что нет, что это изменит?

— Важно ведь разобраться в причинах. Чтобы был урок на будущее.

— Быков и Захаркин урок вынесли. Не сомневаюсь. И если они еще когда-нибудь поедут на Олимпиаду, таких ошибок уже не совершат. Дело было в их неопытности. В непонимании того, куда они попали. И, может быть, в победах на чемпионатах мира.

— Другим тренерам не помешало бы узнать, что пошло не так.

— Понимаете, это не поможет. Поможет только одно: когда на своей шкуре прочувствуешь.

— Находясь рядом с Набоковым, вы чувствовали, что с ним что-то не так? Он даже с Латвией не очень удачно сыграл.

— Я бы не сказал, что он как-то себя вел по-другому. Что в раздевалке или вообще в жизни чувствовал себя не в своей тарелке. Ничего подобного.

— Есть ли его вина в поражении?

— Нельзя кого-то отдельно обвинять. Мы же команда. Мы все в этом виноваты. Да, может быть, он не очень удачно сыграл. Но неудачно сыграли вообще все. Я вышел только при 1:6, но и меня можно обвинить в том, что я на том собрании не донес свои мысли до тренерского штаба. Может быть, тут есть моя вина. Что я не смог им объяснить, с чем нам предстоит столкнуться. Все в чем-то были виноваты. Не кто-то отдельно, Женька там, Сашка или Сергей, а все. Жалко, обидно, но кого-то одного обвинять, мол, из-за него мы проиграли, это невозможно и неправильно. Мы не справились все вместе.

— Все ждали замены Набокова еще в первом периоде или хотя бы в перерыве, а не при 1:6.

— Так ведь я говорил: тренерский штаб потерялся. И просто молчал, наблюдая за игрой.

— Если пройтись по персоналиям, то в команде много кто выступил ниже ожиданий. Гораздо большего ждали от Овечкина. Не только силового приема против Ягра.

— Вы слишком многого от него ждете. Там был собран весь цвет мирового хоккея. Он — один из них. В чем-то получше, в чем-то похуже. И доминировать на этом уровне, как от него ждут, — это довольно сложно. Особенно против Канады. Вы посмотрите на состав канадцев. Там все игроки высочайшего мирового уровня. Для которых прикрыть или нейтрализовать Сашку — не является сверхъестественной задачей. И ему тут нужна помощь. Как и другим хоккеистам. А для этого нужен четкий рисунок игры. Четкий план. Допустим, преодоления обороны соперника. Надо знать сильные и слабые стороны игроков соперника. Что мы можем использовать. Кто против кого когда выходит. Кого на кого ты накладываешь. Вышла эта тройка — ага, выпускаем тех-то. Вышла другая — этих нужно срочно убрать. Такой работы у нас не было.

— Ну вот мы снова приходим к тому, что у Канады был суперзвездный состав, но при этом вы говорите, что Россия могла взять золото.

— Так и у нас был очень хороший состав. И при правильной подготовке мы могли взять золото. Канадцы ведь тоже поначалу мучились. Они аж до 1/8 финала докатились. Но разобрались с составом, разобрались с ключевыми моментами системы игры, разобрались с тем, что на таких турнирах очень важно самопожертвование, что если ты набираешь 100 очков в НХЛ — на Олимпиаде это не важно. Тренерский штаб работал, не покладая рук. И пожалуйста. Случаев, когда потенциально очень сильная команда пролетала, хватает в истории. Вспомните «Чудо на льду» — кто мог подумать, что американцы выиграют Олимпиаду у непобедимой сборной СССР? Понятно, что это было давно. Но суть-то в чем: выйти на одну конкретную игру с четким планом и пониманием, что делать. Выполнить план. И все возможно.

Организация, будущие Олимпиады

— Это самое печальное поражение в вашей карьере?

— С чего вы взяли, что печальное? Я уже давно забыл про это. Было и было. Я счастлив, что жизнь предоставила возможность побывать на трех Олимпиадах. Конечно, хотелось бы и на четвертой побывать, и на пятой, и на шестой. Это прекрасное соревнование. Праздник жизни. Участвовать в нем — это невероятно.

— А вы ведь говорили, что организация в Ванкувере была плохой.

— Путаете. Питание было плохим — в деревне. Просто ужасным. Некоторые комнаты, где мы жили, были недоделаны. Были недочеты. Но это мелочи. За исключением питания. И то — Ванкувер славится своими ресторанами. Прекрасный город. Гурманам стоит туда съездить. Так что Олимпиада была классной.

— То есть не так все страшно, как нам кажется спустя 10 лет? Не было никакой катастрофы?

— Это всего лишь игра. Неудачно выступили. Бывает. Мир же не перевернулся.

— В России — немного перевернулся. Два золота чемпионатов мира, статус главного фаворита, и такая вот казнь в четвертьфинале. Самая настоящая казнь. Разочарование было огромным.

— Не всегда все случается так, как хочется нам.

— Любопытно, что победный гол Кросби в финале признан в Канаде лучшим хоккейным моментом последней декады. Олимпиады, как говорит НХЛ, не особо-то нужны. А обсуждения гола Сида в Ванкувере или гола Тэйвза в Сочи не прекращаются.

— Вы должны разделять понятия. Для страны — это великий момент. Для бизнеса, для НХЛ, — он ничего не значит.

— А как же узнаваемость бренда? Напрямую это не дает отдачи. Но косвенно может приносить серьезные дивиденды.

— Услышьте же меня. Для страны, для хоккеистов — это фантастика. Для НХЛ — они же не просто так говорят МОК: что вы нам можете дать, что можете предложить? Почему мы должны рисковать своими игроками? Ну какая разница условному хозяину «Коламбуса», Сидни Кросби забил победный гол в финале или кто-то другой? Он вообще американец. Он болел за сборную США. Ему плевать. Наоборот, он злился на Кросби. Сволочь такая, забрал золотую медаль.

— Вы верите, что НХЛ вернется на Олимпиады?

— Если МОК начнет делиться, то вполне возможно.

— А Россия в таком случае сможет выиграть Олимпиаду?

— Не знаю. Очень много факторов, которые должны сойтись. С другой стороны, а почему нет? Посмотрите, скажем, на наших вратарей. Это же вообще — вау.

— Знаете, перед Ванкувером у нас тоже к вратарям вопросов не было. Да и по много каким другим аспектам. А на выходе — 3:7.

— Не стоит цепляться за то поражение. Было оно — и было. Обидно, досадно, но ладно. Сейчас уже ничего не изменишь.