– Продление или непродление Баринова – это частность.
У меня было четкое понимание, что уже нет слаженного коллектива и единого вектора принятия решений. Было очевидно, что председатель совета директоров, спортивный директор и главный тренер видят развитие команды по-своему, а новый генеральный директор – по-своему.
С этого все и началось, шаг за шагом все привело к тому, что команда потеряла несколько лидеров, которые определяли лицо команды.
– Поведение Леонченко повлияло на переговоры с Бариновым?
– По Диме переговоры затянулись. За три дня до назначения нового генерального директора мы обо всем договорились, осталось положить все на бумагу.
В дело должны были вступать юристы. Но не хватило буквально пары дней. Пришел Борис Борисович и поменял условия договоренности.
– Значительно понизил?
– Да.
– В этот момент произошла договоренность с ЦСКА?
– Для игрока нет разницы, кто генеральный директор.
Есть договоренность с руководством клуба? Есть. Баринов посчитал, что те условия, которые проговаривались, с ним уже согласовали. Нужно только все это юридически закрепить. Поменялось руководство – и ему поменяли условия в сторону понижения.
Естественна реакция игрока: «Если вы ко мне так относитесь, то у меня есть возможность зимой принять решение о переходе в другой клуб».
– Решение Ротенберга о понижении условий являлось ключевым для ухода Баринова?
– Когда мы объявили, что на этих условиях не будем продлеваться, со стороны клуба не было попыток исправить ситуацию и вернуться к прежним договоренностям: «Доиграйте до конца контракта, а потом пойдете».
– Говорят, что потом Ротенберг вышел с каким-то очень хорошим предложением.
– Не было ничего. Может быть, оно хорошее для него. К тем условиям, которые были обговорены на тот момент с Леонченко и Нагорных, не вернулись, – сказал Кузьмичев в шоу «Это футбол, брат!».