«Выступать с Максом в “Ред Булл” — тяжелейшая задача. С Максом было бы тяжело в любом месте, но особенно в “Ред Булл” — это его команда. Тебе нужно лучшее из лучших во всех аспектах, но ты этого не получаешь — если говорить об опыте инженеров, все лучшее достается Максу.
[Когда я обыгрывал Ферстаппена] в команде были очень довольны. Но затем возникали проблемы. Ты не можешь показывать свой максимум — вот что случалось.
И это очень тяжело. Единственная причина, почему я продержался так долго — характер. Ты должен принять свое положение и не давить на систему слишком сильно, иначе она тебя сломает.
Я чувствовал поддержку — до определенной степени, понимаете? Больше этого никто не был готов делать. Кристиан [Хорнер], Гельмут [Марко] были рады, если я выигрывал гонку, но в конечном счете они говорили, что весь проект нацелен на нашего гонщика, и наш гонщик — Макс.
Я знал, что просто должен делать все возможное. В какие-то годы я действительно мог навязать борьбу, но после обновлений разрыв сильно увеличивался.
[Я чувствовал такую поддержку] практически все время, ведь в команде знали, что это значит — занимать этот второй кокпит. Там знали, что другой пилот сломается за две-три гонки. Лиам [Лоусон] продержался, думаю, две гонки, затем был Юки [Цунода] — в команде забыли, насколько это трудно. Но до этого был Гасли, был Албон — невероятно быстрые и талантливые гонщики, но система тебя ломает.
Макс — гоночная мощь. Несмотря на то, что у него есть вся поддержка, о которой только можно мечтать, он настоящая сила, выдающийся пилот во всех аспектах. Макс — чистый лидер, который подгоняет всех вокруг себя. И он невероятно трудолюбив. Я точно стал быстрее благодаря тому, что мог у него поучиться и наблюдать за этим своими глазами. То, что у меня не было необходимых инструментов, также подняло мой уровень", — заявил Чеко.
Серхио Перес: «Хорнер на первой же встрече сказал, что все для Ферстаппена: “Ред Булл” выставляет два болида, потому что вынужден».
