— Вы были в профессиональном спорте 15 лет. Как менялось ваше самоощущение в фигурном катании — от юниорки до взрослой спортсменки?
— Я начинала кататься еще в Глазове в начале 2000-х. Тогда это было совершенно другое время: я тренировалась у Светланы Михайловны Веретенниковой, которая работала в системе давления. И если на тренировках я справлялась, так как меня поддерживала дома семья, то на сборах, когда ты с тренером целый день находишься бок о бок, становилось морально тяжело. Особенно для ребенка.
По отношению ко мне никогда не было физического насилия, но из-за криков и требования добиться результата любой ценой был постоянный страх. Он работает, пока ты к нему не привыкаешь, а когда перестает действовать, возникает спад: теряется прежняя мотивация, нужно искать новую, но не всегда понятно, как действовать дальше.
С возрастом меняется не отношение к фигурному катанию, а ты сама — становишься спокойнее, осознаннее, увереннее. Последние пять лет карьеры были для меня самыми комфортными: я четко понимала, что выход на лед — это мой выбор, что я делаю это прежде всего для себя, потому что люблю фигурное катание. Я стала человеком, который ведет тренировочный процесс вместе с тренером, а не просто подчиняется ему. И это было очень важное ощущение.
— А как вам удалось вернуть мотивацию?
— Однажды Светлана Михайловна покинула группу Алексея Николаевича Мишина. Больше не было человека, который стоит за спиной и контролирует каждое движение. И когда это внешнее давление исчезло, возник вопрос: а как теперь кататься? Я не понимала, как себя настраивать, потому что не было человека, который дает тебе мотивацию работать и быть лучше в каждом движении.
Я перестраивалась примерно полгода. Не понимала, как существовать в новой системе, так как привыкла, что есть тренер и постоянный контроль. Тогда пришлось сделать тот самый взрослый шаг, когда ты знаешь, что ответственность нужно брать на себя. Никто больше не отвечает за твой прокат, за каждый элемент.
— Как в целом изменился тренировочный процесс в дисциплине за эти годы?
— С повышением возрастного ценза приходится менять подходы к тренировкам, потому что на арену выходят взрослые люди, которых сложно контролировать при помощи страха. Старые методы просто перестают быть действенными. Если человек (не ребенок, а подросток 15−16 лет) может честно ответить себе на вопрос: «Зачем я катаюсь? Почему я люблю фигурное катание?», то он приходит на тренировку уже заряженным. В таком случае не нужны никакие насильственные действия. Это и есть более осознанный подход, — сказала Туктамышева.
