— На днях вышло интервью Наира Тикнизяна. Там он высказался и в ваш адрес. Есть ли какая-то ответная реакция?
— Мне еще до этого сказали, что это интервью выйдет. Я себя настроил его не смотреть. Мы были сосредоточены на подготовке к матчу. Я вам искренне говорю, что не смотрел видео и не собираюсь этого делать. Какие-то текстовые отрывки мне прислали, показали. Не видео.
Что касается такой оценки, беглой: не первый раз в «Локомотиве» за два дня до игры выходят определенные моменты, которые касаются дестабилизации обстановки в команде — и от вас это бывает, давайте быть откровенными, как в том году и позапрошлом — и не важно, в чей адрес.
Интервью же не вышло неделю или пять недель назад, оно появилось непосредственно за два дня до матча. Это целенаправленная история. Мы по своим нюансам определенные вещи проверили. Мы все прекрасно знаем: кто инициатор, кто кого и для чего использовал в этой ситуации. Когда начали «хватать», они все друг друга сдали. Это надо четко понимать. Для нас это откровением не было.
Что касается самого срыва интервьюера: сейчас очень сложные сезонные перепады погоды, к этому надо очень аккуратно относиться. Когда у людей срывы происходят, очень осторожно надо к этому подходить.
Что касается команды, то я абсолютно убежден, что мы движемся в правильном направлении. Мы открыли дверь и начали нашу раздевалку проветривать, она сейчас абсолютно чистая, искренняя и здоровая, — сказал Галактионов.
Тикнизян о том, что Галактионов подозревал его и Дзюбу в заговоре: «У нас был хороший коннект на поле, а вне его мы почти не пересекались. Какая сложится картина у мнимого, неуверенного тренера?».
Тикнизян о том, что Галактионову «сложно работать с футболистами с характером»: «Тогда не надо идти в тренеры. Если мы хотим видеть девочек в команде…».
Тикнизян о Галактионове: «Когда его публично называют трусом, он говорит: “Извини, я что-то сделал не так”. А про меня — я ему карьеру сделал, он неблагодарный. Где его мужское начало?».
Тикнизян об уходе из «Локомотива»: «Галактионов хотел, чтобы я кидался говном — вот я кидаюсь. Как должен чувствовать себя футболист, с которым не разговаривают?».
