— Почувствовал ли ты, что вышел на свой игровой пик именно в полуфинале с Оже-Альяссимом?- Да. Работало в принципе все. Если придираться, то мог чуть-чуть лучше подавать в первом сете. И на приеме были моменты, где если бы я пару раз обвел, то, может, смог бы даже раньше брейкануть. Но в теннисе всегда все складывается из многих-многих моментов.
Многие спрашивали: почему, как? Но корт в Дубае, наверное, самый быстрый, что я видел за последние три года. И я всегда говорил, что быстрые корты больше подходят моей игре, технике, ударам. Это просто статистика: на медленных кортах мне просто тяжелее разгонять мяч. А на быстрых кортах этого делать не нужно. Ты должен просто класть мяч, необязательно бить со всей силы. Поэтому мне все подходило в Дубае. С каждым матчем я играл все лучше и лучше. И с Оже-Альяссимом был прекрасный матч. Я был очень сильно настроен на финал, но так получилось, что его не случилось.
Я проводил день финала совершенно обычно. Да, я смотрел матч Тэллона с Андреем [Рублевым] — видел, что какая-то травма была, но травмы в теннисе это такая вещь. В итоге у него, как я понимаю, разрыв или частичный разрыв задней поверхности бедра. И, конечно, с этим играть тяжело или даже вообще невозможно, как и получилось, но ты никогда не знаешь. Поэтому я со своей стороны готовился как к совершенно обычному матчу, к финалу. Отлично размялся, отлично себя чувствовал, кушал перед матчем. И в этот момент подошел судья, сказал: «Матча не будет. Он снялся». Тогда ты уже расслабляешься, потому что уже не нужно сидеть, готовиться к матчу. Сделал небольшое ОФП и пошел на церемонию награждения. — Ты говорил, что будешь считать матч с Оже-Альяссимом финалом, но тем не менее у тебя все равно есть трофей без проведенного финала. Что это за ощущение? Что за отношение к этому трофею?
— Ну, во-первых, это новое ощущение. У меня никогда такого не было. Я пытался вспомнить, было ли у меня, чтобы кто-то снимался даже в четвертьфинале. Если честно, я такого не помню. Поэтому ощущения новые, они странные.
Проиграть матч можно всегда, в любом круге. Поэтому, когда соперник снимается, это называют легкой прогулкой. В каком-то смысле удобно. Выходя на матч, никогда не знаешь: а вдруг там были бы нервы? После такой встречи с Оже-Альяссимом я был уверен в себе и в том, что смог бы показать хороший теннис. Но Тэллон очень сильный игрок, он может очень хорошо подавать. В прошлом году я играл с ним хорошо, но проиграл с матчболов, по-моему, пяти (с четырех — Спортс«“), поэтому никогда неизвестно.
У меня был отлично проведенный турнир. Я заслужил это тем, что вышел в финал честно. Да и Тэллон вышел честно — такое бывает. Просто было странное чувство. Но я довольно-таки быстро вот нашел этому причину: у меня была такая уникальная серия из 22 турниров в 22 разных городах, и, видимо, она должна была закончиться уникальным способом (улыбается).
И день был странный, и все вместе, поэтому вот так получилось. Стоит только радоваться титулу. В следующий раз, когда буду где-либо в финале, надеюсь выиграть матч (улыбается).
В теннисе все очень быстро меняется, потому что за 2−3 дня до турнира в Дубае я не попадал вообще ни одного мяча в корт, проигрывал всем очень легко. Моя новая команда, Томас [Юханссон], при таком еще не присутствовал. Ракетки немножко летали, фоны немножко трещали (улыбается).
И последнюю тренировку перед первым кругом — это бывает у меня очень редко, — но я полуслил. Я уже начал ходить с подачи к сетке и просто укорачивать с любого мяча. Мне уже было совершенно все равно, но я понимал при этом, что я заново настроюсь на матч. Такое бывает. Это как перезагрузка, — сказал Медведев в интервью «Больше!».
Медведев взял титул в Дубае — куда летят иранские ракеты в ответ на атаку США и Израиля.
