— Ты работал с разными тренерами — Патриком Муратоглу и Гораном Иванишевичем, специалистами с совершенно разными подходами. Как бы ты описал их методы и почему сотрудничество в итоге не сложилось?
— Их подходы действительно сильно отличаются. Один более прямолинейный и требовательный, другой — более позитивный в работе. Почему не получилось? Знаешь, сотрудничество с тренерами, которые сами были топ-теннисистами, всегда очень ценно, потому что ты получаешь возможность заглянуть в их мышление, понять, как они видят игру. Меня это всегда увлекало — работа с такими людьми словно открывает новое измерение тенниса.
Я также работал с Марком Филиппуссисом — отличным тренером. Я многому у него научился и во многом ему обязан: он действительно помог мне прибавить и как игроку, и в понимании игры.
— Вы общались на греческом?
— Да. У него греческие корни, поэтому он говорит по-гречески. Хотя наше сотрудничество завершилось, я по-прежнему очень благодарен ему. Он многое дал моей игре, особенно в развитии агрессивного стиля, который я стараюсь навязывать любому сопернику. Мы много работали над игрой с лета, и это серьезно мне помогло.
С Гораном Иванишевичем все сложилось иначе. Когда мы начали работать вместе, я почти его не знал — разве что пересекались пару раз, когда он тренировал Новака Джоковича. Я пытался лучше его узнать, но уже через пару недель понял, что между нами нет нужной химии.
Иногда ты стараешься, хочешь, чтобы все получилось, но сотрудничество просто не складывается — и этому трудно найти объяснение. Ни стиль общения, ни тренировочный процесс не совпадали с тем, что я искал. Именно поэтому наше сотрудничество завершилось так рано. Честно говоря, я никогда не планировал такого развития событий, но когда понимаешь, что что-то не работает, игнорировать это невозможно.
— Ты обиделся на его комментарии о твоей игре?
— Возможно, в чем-то он был прав. Но момент для таких заявлений был крайне неудачным. В тот период у меня были серьезные проблемы со спиной, и я переживал очень тяжелое время. Мне казалось несправедливым делать подобные выводы, потому что я попросту не мог нормально тренироваться — боль была постоянной.
Помню, приходил на корт и иногда просто не мог работать. Думаю, у нас было всего одна-две полноценные тренировки, когда я действительно мог показать свой реальный уровень. Поэтому делать оценки в тот момент было странно — у нас просто не было достаточного времени для работы. В общей сложности мы провели на корте меньше 15 часов.
Когда я приглашаю тренера уровня Горана, цель одна — прогресс и развитие игры. А не формальное сотрудничество без реальной работы. Если бы речь шла просто о присутствии тренера рядом, это мог бы быть кто угодно и значительно дешевле. Когда я плачу серьезные деньги за работу, я ожидаю полной отдачи — и сам готов выкладываться на максимум. Это часть соглашения, и я к этому полностью готов, — сказал Циципас в интервью Анне Чакветадзе для канала First&Red.
Маму Циципаса задел наш текст. И она сама рассказала о всех игровых (и не только) проблемах сына.
