"Продолжаю отвечать на ваши вопросы! Сегодня выбрала сразу два.
Что было самым сложным в возвращении на лед после беременности?
«Сложно было понять, сколько оборотов я делаю. Вначале, конечно, сложно было даже просто подпрыгнуть, после перерыва прыжки давались достаточно тяжело, но этот этап я прошла быстро. А вот понимание, сколько оборотов я делаю, возвращалось очень долго. Ну и, разумеется, сложно находить достаточное количество времени, чтобы тренироваться».
Что помогло тебе снова доверять своему телу при восстановлении прыжков?
"Я не могу сказать, что я не доверяла. Просто в беременность я понимала, что нельзя прыгать, поэтому и не прыгала. В принципе в прыжках нет ничего страшного, как мне говорили, особенно в начале беременности. Но из-за того, что потерять концентрацию легче во время беременности, я не стала рисковать.
Когда я начала восстанавливать прыжки, у меня ощущение оборотов в воздухе пропало. И это нормально, но я не ожидала, что ощущение пропадет настолько. Я просто делала много попыток, много двойных прыжков, пытаясь найти, где же там три оборота. Ну и, конечно, очень много работала на удочке. Артем Аркадьевич Значков меня поднимал на удочке, иногда поднимал Дмитрий Сергеевич Михайлов, иногда поднимал Сергей Андреевич Алексеев. Прыжки на удочке были нужны, чтобы я смогла почувствовать, где эти три оборота можно найти.
В процессе этой работы я постепенно восстановилась: когда на удочке подстраховывают, проще головой крутиться, потому что самый главный враг во всем восстановлении это голова, которая тебя останавливает. Вообще голова здесь и враг, и помощник, потому что иначе можно разбиться. Крутить три оборота не получалось, потому что был страх именно зайти в них. Но работа на удочке и мои собственные эксперименты дали результат, так что теперь я снова чувствую обороты", — написала Трусова в телеграм-канале.
