Соревнования прошли в сентябре 2025 года. Петросян заняла первое место и отобралась на Олимпиаду в Милан, где выступит в личном турнире в нейтральном статусе.
Глейхенгауз: Ситуация была неординарная, непривычная. Не было такого никогда в нашей жизни. Плюс не было у меня возможности находиться вместе с Аделией в Пекине. Это, конечно, добавляло стресса и нервов.
Дудаков: Тем более мы понимаем, что там будут выступать Настя Губанова, Луна Хендрикс. Это две чемпионки Европы, с которыми Аделии предстоит встретиться на соревнованиях. По сути, для Аделии это первый старт на таком уровне. Тоже мы думали — как ребенок поедет?
Тутберидзе: Я была на телефоне, я с ней даже списалась ровно до выхода. Я стояла на разминке и всю разминку посмотрела. После этого она вышла со льда, списалась со мной. Я специально отошла, чтобы мы нигде не переходили друг к другу, потому что за нами реально следили, насколько я ее глазами провожу.
Ну и я не хочу здесь никаких проблем, чтобы нам не сказали, что все, она дисквалифицирована, зачем? Я вышла, зашла в skating lounge, и оттуда мы с Аделией списались. Я ей [сделала] какие-то замечания, поправила, настроила ее. И в путь-дорогу.
Дудаков: Да, волнительно это было все. Мы собрались, как раз у нас тренировка шла, и я сказал — ребят, давайте остановимся, посмотрим на Аделю и поболеем за нее. Ну не знаю, как это было со стороны, но внутренне я катал ее программу вместе с ней.
Петросян: Перед короткой программой я очень сильно нервничала, потому что не знала, чего ожидать, какие оценки будут, как публика примет. Сильно волновалась.
Глейхенгауз: Даже когда она после короткой была на первом месте, в произвольной, когда она выходила, было понятно, что любая ошибка — одно падение или степ-аут — и ей уже не хватит для победы.
Петросян: Перед произвольной я уже была счастливая. Мне всегда проще откатать короткую и знать результат промежуточный. Как-то вдохновляет на прокат произвольной.
Тутберидзе: Была фраза от ISU, чтобы тренер не подходил нигде на территории venue — это помещение, в котором происходят соревнования. Автобус, который везет от катка, тоже являлся venue.
И поскольку я не хотела абсолютно нарушать никакие правила, поставленныe ISU, чтобы не подвергать риску ни Аделию, никого, поэтому… Они там еще долго праздновали. На следующее утро я прям рано выезжала, я спустилась с чемоданом в гостиницу, и Аделия была внизу.
Она спросила: сейчас можно подойти? Я говорю: давай на всякий случай на улице. Она ко мне подошла, мы с ней обнялись, я ее поздравила. Конечно, поздравила.
Петросян: Она меня обнимала, целовала, это меня очень… до слез практически. Она сказала: теперь ты понимаешь, что надо дальше работать? Проверила: дальше-то я вообще готова работать?
Глейхенгауз: Аделия проявила невероятный характер и стойкость и сделала больше, чем в тот момент могла. Это очень важная черта, которая есть, наверное, только у чемпионов.
Петросян: Я была совсем без формы. Без ноги, считай. Просто очень сильно все болело. Прыжки не чувствовала из-за этой боли. И не представляла, как я могу даже просто проскользить программу, не то что отпрыгать. Ну вот, к счастью, все сложилось хорошо.
Поталицына: Естественно, она приехала, и я ее спросила — ну как? Она была в полном восторге. Она говорит: конечно, совершенно другие эмоции, другое ощущение — выступать на международной арене. Ей очень понравилось. Она человек азартный, я думаю, что ей это и помогло, адреналин ее захватил.
Глейхенгауз: Конечно, она уже с другим настроением вернулась к тренировочному процессу. Тьфу-тьфу-тьфу, пока мы движемся в правильном направлении, восстанавливая и возвращая те кондиции и те элементы, которыми она обладает.
Дудаков: Я просто ее похвалил и сказал — молодец, ты справилась. Работаем дальше.
Откровения Тутберидзе: Петросян думала сняться с отбора — но оказалось, «запасная еще менее готова».
