Не будет преувеличением сказать, что главное на контрольных прокатах сборной России — возвращение Камилы Валиевой. Конечно, это возвращение не первое — их уже было как прощальных туров у Аллы Пугачевой. Но если в начале года шли шоу-турниры, то вход в этот сезон уже всерьез. У Камилы даже имелся нейтральный статус, но его забрал ISU.
Осторожность в интервью
Про нейтральный статус в первый день у фигуристки спросить не удалось — ее появление в микст-зоне было стремительным. Она коротко ответила на вопрос коллеги о появлении на прокатах, чуть подробнее — на вопрос пресс-атташе федерации Ольги Ермолиной о программе Бенуа Ришо, а отвечая на мой вопрос о настроении в преддверии сезона, тоже была лаконична. После этого воспользовалась небольшой паузой, забрала сумочку и быстро ушла. Чувствовалось, что разговаривать ей особо не хочется. По ощущениям, атмосфера была полностью противоположна той, что царила в Токио при появлении Александры Трусовой. Та чувствовала себя раскрепощенно, шутила и излучала свободу.
— Все хорошо, очень рада, что вышла на публику. Мне очень нравится музыка, постановка Бенуа. Мне нужно физически разогнать себя, чтобы доделывать то, что поставил Бенуа. Но я безумно благодарна за всю работу с ним, это потрясающий опыт. Настроение в преддверии сезона? Да все нормально, — так говорила Валиева.
Красота и тяжесть в прокате
На льду у Камилы тоже не все получилось. Трибуны, конечно, встретили ее сумасшедшей поддержкой, а после проката ребенок подарил букет прямо в центре катка. Но если абстрагироваться от поддержки Первого канала и болельщиков, впечатления от дебюта в сезоне противоречивые.
Короткая программа от Бенуа Ришо красивая. Это не тот заезженный Людовико Эйнауди, которого привыкли слышать на соревнованиях по фигурному катанию и органных и симфонических концертах при свечах. Mamma La Rondinella — композиция, как сейчас принято говорить, более нишевая. И сама Камила в своем платье красивая. И вообще все вкупе вроде бы так красиво, тема проникновенная — ее объяснила сама фигуристка.
— В своей короткой программе я передаю образ тоскующей богини, которая не хотела танцевать. Но бог, не желая оставлять ее в таком состоянии, вновь дарует ей свою благодать. После чего она возвращается вновь к себе, к ощущениям своего танца и к радости жизни, — рассказала она трибунам перед прокатом (отличная идея с кратким либретто перед выступлением, о чем лично я давно просил).
Но что-то во всем происходившем мешало ловить кайф. Хочется сказать: недостаток физической формы — в конце Валиева сделала каскад 2+2 вместо 3+3, да и все прыжки оказались низкими, непролетными.
Но нет — не хватило чего-то более глобального. Как раз той раскрепощенности, что была у Трусовой. Понятно, что история с лишением нейтрального статуса придавила и лишила по сути всего того, ради чего было возвращение. Возможно, временно. Но вопрос не только в самом лишении, а в том, как на это реагировать. Вокруг Камилы есть некая… фальшь, что ли. Все в кулуарах говорят, что понимают, за что забрали статус, — но при этом публично обязаны возмущаться. Да и сама Камила — которая, казалось бы, могла бы много про что рассказать — про то, что всем интересно, говорить не может.
Искренне хотелось бы, чтобы она могла ответить на все вопросы и вызовы — прошлого, настоящего, будущего. Не журналистам — обойдутся уж, а хотя бы себе. Тогда станет намного легче. Но возможно ли такое на самом деле?
Бога ведь не обманешь. Даже если он дарует благодать.
Дмитрий Кузнецов