Смолкин: Мы внесли довольно значительное количество изменений. Помимо музыки, еще и в саму программу, и в расположение элементов. Некоторые элементы почти полностью поменялись, поэтому для нас было важно собрать всё это воедино, так, как мы это делали на тренировках.
Но в то же время мы моментами немножко чувствовали, что есть определенные задумки по поводу музыки и продолжения развития этой программы. Поэтому, может быть, секундами мы где‑то чуть‑чуть выпадали, отвлекались, чтобы записывать, что можем улучшить для следующего раза и подправить перед серией Гран‑при. Но довольно быстро возвращались (в программу).
Рады, что все равно удалось показать наилучшим образом программу, но чувствуем, что можно еще сильно улучшиться.
— Два золота на турнирах серии «Челленджер». Насколько это мотивирует двигаться дальше?
Смолкин: Безусловно, очень приятно побеждать, но мы всё‑таки всегда отталкивались от собственного катания, от программ. Для нас важно соревноваться на Гран‑при, на дальнейших турнирах второй части сезона и бороться за максимально возможно высокие места там.
Поэтому, наверное, сильно не восторгаемся. Скорее рады проделанной работе, что это было видно на данном турнире. На Гран‑при нужно быть еще сильнее.
— Диана, ты придумала эту программу. Ты любишь писать стихи? Как ты это сделала?
Дэвис: Я вначале просто подумала, что всегда хотела кататься под стихи. Но под стихи кататься всю программу немножко тяжеловато. Потом решили, что парень будет рассказывать историю, а девушка вначале будет говорить и потом начнет распеваться. Слова как‑то постепенно пришли. Я хотела, чтобы это звучало не просто как рассказ, а поэтически.
— Ты любишь писать?
Дэвис: Нет (смеется). Это не для программы было, сначала было просто интересно для себя.
Смолкин: Честно говоря, само собой получилось. У нас не было конкретного плана именно в таком виде это все подготовить. Диана начала играться со всей этой историей. Было много разных стилей, которые мы начали слушать в машине, на льду включать в удовольствие, чтобы получилась интересная, приятная музыка.
Параллельно мы искали какие‑то идеи для произвольного танца, не складывалась концепция. И Ромен (Агенауэр) направил ее, сказал попробовать, потому что нам это интересно, может быть, что‑то из этого получится.
У нее начало что‑то складываться, мы начали пытаться с этим работать, потому что это было действительно что‑то новое и для нас интересное. То, чего мы не видели, по крайней мере, и от нас, может быть, не ожидали, — рассказали Дэвис и Смолкин.