— Бывший главный тренер Овечкина в «Вашингтоне» Барри Тротц, когда только возглавил команду, задал Александру 40 вопросов. Этот разговор помог ему гораздо лучше понять игрока и выстроить дальнейшее общение. Насколько ваш подход похож на это? Был ли у вас, например, такой же обстоятельный разговор с Артемом Дзюбой, когда он только пришел в команду?
— Конечно. Прежде всего я понимал, что Дзюба — совершенно иной футболист и человек по сравнению с теми, с кем мне ранее приходилось работать. Это легенда нашего футбола. Считаю, что в сегодняшней российской реальности две действующие легенды — Игорь Акинфеев и Артем. Люди, которые добились почти всего.
Понятно, что к Дзюбе нужен особый, индивидуальный подход. Я отдавал себе отчет, что для меня это большой вызов как для человека и тренера. Мое воспитание, культура, отношение к людям должны были сыграть ключевую роль в том, удастся ли найти с ним общий язык. Мне нужно было прочувствовать его, понять. А поскольку до этого мы лично не были знакомы и у меня не было возможности долго с кем-то о нем поговорить, на это требовалось время.
Уже после того, как я сказал спортивному директору, что хочу видеть Дзюбу в команде, — а все произошло очень быстро, — у меня состоялся разговор со Станиславом Черчесовым, который прекрасно знает Артема. Его слова подсказали мне, какие первые шаги нужно сделать.
Когда мы начали с Дзюбой общаться, разговор сам собой перешел к тому, что для него важно в жизни. И когда он сказал, что главное для него — духовная составляющая, я понял, что смогу найти с ним общий язык, — сказал Тедеев.
