Симонян умер 23 ноября в возрасте 99 лет.
— Правильно ли понимаю, что он сам озвучил последнюю волю — чтобы с ним прощались на спартаковском стадионе?
— Он всегда думал, что прощание будет проходить в манеже (там провожали и Николая Петровича Старостина, и Игоря Нетто, и Федора Черенкова, и многих других спартаковцев — прим. ред.). Но тогда и стадиона не было. Когда бывал в манеже, говорил: «Вот здесь я буду лежать и со мной будут прощаться». А когда все случилось, «Спартак» решил, что по масштабу личности панихида должна проходить на стадионе.
— Как вам далась речь, когда трибуне А присвоили имя Никиты Симоняна?
— Очень тяжело, потому что это было сразу после похорон. Особо не готовилась — просто говорила то, что шло от души. Как папа выражался — «на морально-волевых». Его закалка.
— Часто спрашивают, почему трибуне не присвоили его имя при жизни.
— Он сам не хотел. Папа был очень скромным человеком.
— Клуб предлагал?
— По-моему, да. Александр Багратович [Мирзоян] что-то такое мне говорил, — сказала Виктория Симонян.
