Форвард, в частности, говорил о тренере: «Трусливенький, мнительный. Читает все комментарии, даже что на заборе напишут — ему очень важно. Хочет казаться хорошим, сильным, а он нерешительный».
— После ухода Дзюба дал интервью, в котором были достаточно резкие выражения. Как бы вы его прокомментировали?
— Все, что было в раздевалке, в коллективе, с моей стороны и останется внутри. Всегда говорил, что есть две стороны, две правды. Вступать в какую-то дискуссию — нет. Устраивать какие-то реалити-шоу мы не собираемся.
Я благодарен Артему Сергеевичу за тот период времени, который у нас был в «Локомотиве». Его личность, харизма и лидерские качества вместе с командой способствовали выходу команды на следующий этап.
Что касается потусторонних вещей, которые были озвучены, какие-то действительно были правдой.
С какими-то вещами его окружение вовремя чуть-чуть не смогло разобраться и расставить все по полочкам. У меня конфликта ни с кем нет. Все, что касается внутреннего решения о попадании или не попадании игрока — это тренерское решение для развития команды в дальнейшем.
Все, что касается нюансов, которые были озвучены в прессе, в этот диалог вступать не собираюсь. За тот отрезок времени только слова благодарности, за то, что было в команде.
— Но вы говорите, что часть в этом интервью была правдивой. Что было правдой?
— Я сейчас не помню, оно слишком длительное. Мы сейчас не будем разбирать это по полочкам. Если мы начнем какие-то моменты разбирать, то уйдем вообще в другую плоскость.
Все моменты, которые были в раздевалке, которые были внутри, они с моей стороны так и останутся внутри. Повторюсь: всегда есть и настоящая, и другая правда.
— Решение оставлять его на скамейке — это было исключительно тренерское решение? Исключительно по-футбольному?
— Исключительно.
Единственный момент… Когда остается недосказанность между людьми, всегда виноват тот, кто постарше и должен быть мудрее. Поэтому эту ситуацию я беру на себя. Тренер должен в этой ситуации определенные нюансы сделать чуть раньше.
Я думал на тот момент времени, что можно было сделать чуть позднее: проговорить с Артемом Сергеевичем, что контракт не будет продлен, и клуб будет двигаться дальше.
Но различные форс-мажоры помешали этому, в том числе, когда мое здоровье не позволило — я оказался на операции сразу после последнего матча. Тогда клуб объявил о расторжении. Мы думали поговорить об этом после сезона, но, к сожалению, уже доступа друг к другу не было.
— Было понятно, что контракт не будет продлен задолго до окончания сезона.
— Это вам так кажется.
— Он же не играл.
— И что? У нас сейчас есть игроки, которые получают меньше игровой практики, но они несут в себе определенную пользу для коллектива, они правильно себя позиционируют для команды, для внутреннего микроклимата, для взаимоотношений с тренерским штабом.
Это не означает, что если игрок сегодня в меньшей степени получает игровую практику, клуб не будет его рассматривать дальше.
— Вы не пытались поговорить с Дзюбой после этого интервью?
— Нет, такой возможности не было.
Я думаю, что время все расставит по своим местам. Если диалог состоится, значит, состоится. Вне зависимости от того, что было сказано, для меня обидных ситуаций в отношении к личности нет.
— После этого интервью вы готовы при встрече пожать Дзюбе руку?
— Я никогда в своей жизни с протянутой рукой ни с кем не ходил.
Если обоюдное желание будет от человека, мы найдем точки соприкосновения, чтобы пообщаться. Если желание такого у кого-то не будет, значит, не будет, — сказал Михаил Галактионов в эфире «Итогов» на ютуб-канале «Это футбол, брат!».
