— Когда в первой части сезона смотрели матчи «Динамо», смогли для себя сформулировать причины нынешнего нахождения «Динамо» на десятом месте в чемпионате России?
— Думаю, самой большой проблемой была атмосфера. Она была не самая лучшая для работы. Это влияло на нашу игру и тренировочный процесс. Во многих моментах игроки не чувствовали себя комфортно. Любая ошибка возникала в результате сложившейся атмосферы внутри команды — это больше всего влияло на ребят. Хотя были и матчи, где нам просто не везло.
— Поскольку вы не играли и не тренировались при Валерии Карпине, можете объяснить, как у вас возникло такое ощущение атмосферы внутри команды?
— Я чувствовал эту атмосферу все время. Не был постоянно с командой во время матчей и тренировок, поэтому не могу вам что-то подробно сказать на эту тему. Но, когда приезжал на базу «Динамо», видел своих партнеров по команде. Они были грустные — очень переживал, и было видно, что не получали удовольствие от процесса. Такая атмосфера влияла и на меня. И видел с трибуны во время матчей, что такое настроение переносится и на игры.
— Такие настроения были и у русских, и латиноамериканских футболистов?
— Здесь нет разницы между российскими и иностранными игроками. Все, что случилось, коснулось всех футболистов «Динамо». Они не показали свой лучший футбол на поле. Атмосфера в команде была настолько плохая, что игроки не могли продемонстрировать свои лучшие качества. Были те, кто играл чуть получше, и те, кто играл чуть похуже. Но общий уровень игры команды и большинства футболистов по отдельности оставлял желать лучшего.
Большинство из них не понимали требования тренера. Постановка требований или манера тренера разговаривать с командой вообще не помогли игрокам показать свои лучшие качества. Это создавало напряжение, негативно влиявшее на команду, что и было самой большой проблемой «Динамо» в первой части сезона.
— Вы с Карпиным лично разговаривали, пока он был главным тренером? В личном общении ощутили ту манеру разговаривать с игроками, которую упомянули выше?
— Говорил с ним один-два раза. И разговор был не о футболе — только о личной жизни и разных бытовых вопросах. Я в команде при нем находился три-четыре месяца после операции. И показалось, что до моего восстановления он не хотел со мной говорить о футболе. Поэтому об атмосфере в команде сужу по тому, что видел на базе, когда встречался с игроками и наблюдал за ними со стороны на тренировках и во время матчей, — сказал Чавес.
