— Как ты помнишь события 2014 года? Как родители объясняли происходящее?
— Родители особо ничего не объясняли, просто было понятно одно: стреляют. Я до конца не понимал, что происходит. Сейчас уже, задним числом, понимаешь, что летали снаряды, что было опасно. Я был ребенком и сильно не интересовался всем…
Что изменилось? Людей стало меньше на улицах, многие магазины закрылись. Не хочу сказать, что было ужасное время. Да, было опасно, но большой войны не ощутил, так как был маленький.
— Ты ходил в школу в это время?
— Да, но иногда они закрывались.
— От обстрелов приходилось укрываться?
— Бомбоубежища были, но я там ни разу не укрывался. Пару раз сидел в погребе на даче — и все.
— Свет, вода, газ были в домах?
— Отключали свет и воду. Газ, по-моему, всегда был. Когда воду давали, набирали в баклажки. Если нужно — подогрел, искупался.
— Тебе тогда было страшно или ты до конца не осознавал ситуацию?
— Скорее до конца не осознавал, что происходит.
— Заниматься футболом было безопасно?
— Опасность в Луганске всегда была. Ну что, теперь дома будешь сидеть? Жизнь продолжается.
Не знаю, правильно это или нет, но родители говорили мне: «Если уж прилетит, значит, так надо»… Значит, судьба.
Нельзя же закрыться дома и сидеть в бомбоубежище все время. Это не жизнь, — сказал 21-летний футболист.
