— Вы скучаете по Уткину?
— Да. Я просто не очень люблю про это говорить и писать. И тем более мне не близко, когда из Васи делают памятник или святого отца, когда его цитируют по любому поводу, сопровождая любую свою мысль.
Мне кажется, что те, кого Вася воспитал, подготовил, уже вполне самодостаточные личности и могут говорить от себя, не цитируя святых отцов. И Васе было бы это неприятно, я думаю. Он никогда не думал о себе как о памятнике. У него был большой запас самоиронии. У него было эго, естественно, было самолюбие, но была и самоирония.
Я скучаю не по Васе как по глыбе профессии, а просто по собеседнику, потому что мне было приятно с ним общаться. Когда у нас получалось пообщаться, мне было приятно с ним говорить. Он был интеллигентным, умным, образованным, начитанным человеком, самоироничным. У него был быстрый ум, неординарное мышление и харизма.
И он был гением, конечно, потому что умел чувствовать людей. И многие из этих людей потом состоялись в профессии. Там, где я, например, не мог сразу почувствовать, Вася чувствовал. И проекты, которые он запускал, как правило, были успешными, потому что, опять же, было гениальное чутье.
Мне Васи, конечно, не хватает, просто я не люблю об этом говорить. Я держу в себе это, сохраняю в себе, — сказал Минин.