«Когда переходил в “Питтсбург”, боялся Кросби». Чинахов — о новой жизни в новой команде

В «Коламбусе» было недопонимание с тренерским штабом

— Ты сделал такой прорыв в карьере, хотя казалось, что после «Коламбуса» закончишь с выступлением в НХЛ. Что изменилось? Почему ты так здорово стал играть в «Питтсбурге»?

— Просто смена обстановки, новый старт. Чувствую другое доверие от тренерского штаба, от партнеров.

— Неужели все так резко меняется?

— Если честно, да. Сам удивлен.

— Ровно год назад в интервью мне ты заявил, что будешь требовать обмен из «Коламбуса». Насколько я понимаю, после этого у тебя начались сложности: они прочитали интервью, увидели, что ты хочешь обмена, и доверие пропало. Было такое?

— Да, было. Но ничего страшного. Наверное, это в любом случае должно было произойти. Лучше раньше, чем позже.

— Почему ты был несчастен в «Коламбусе»?

— Были моменты с тренерским штабом, недопонимание — и все.

— В чем именно? Понятно, что до конца, может быть, не надо рассказывать, но хотя бы в твоей роли в команде?

— Наверное, были какие-то непонятные решения в мою сторону. Но это уже было и прошло.

— Из-за чего это было? Помню, в Америке обсуждали: Чинахов хочет обмена, а тренер говорит, что ему доверяют, пусть он покажет себя — и все будет нормально. Ты почувствовал в тот момент, что тебе реально дали много шансов?

— Нет. Когда говорят, что доверяют, а дают шесть минут за игру… Тяжело что-то сказать. Даже если проводишь эти шесть минут супер — без разницы.

— То есть все осталось словами: «Мы теперь будем ему доверять, и он передумает»?

— Да.

В «Питтсбурге» было страшно играть со звездами

— А «Питтсбург»? С одной стороны, ты приходишь в команду, которая по разным причинам не фаворит. Но там есть мастера, а ты летаешь по льду и забиваешь. Это ведь не просто смена обстановки. «Коламбус» с «Питтсбургом» похожи.

— Да, города недалеко находятся. Но когда тренер тебе доверяет, с тобой постоянно разговаривают, после игр подсказывают — это другое.

— Меня действительно удивило, что ты стал играть в обороне. В какой момент это произошло? Не после перехода в «Питтсбург», а еще в «Коламбусе»?

— Еще в «Коламбусе». Не помню точно, кто тогда был тренером. По-моему, Паскаль Венсан. Он много разговаривал со мной на эту тему: чем быстрее ты вернешься в оборону, заберешь шайбу, тем быстрее пойдешь в атаку. Эти слова как-то засели.

Мы с Бобом Хартли много общаемся, он мне тоже много подсказывает. Наверное, это основная вещь, которой я последние два года стал уделять больше внимания, чем раньше. Игра все равно меняется, и сам меняешься. Понимаешь, что это нужно. Рад, что пришел к этому раньше, а не позже.

— Расскажи про «Питтсбург». Там есть великие игроки, признанные во всем мире. Тот же Кросби — икона. Как с ним взаимодействовать?

— Честно, я боялся. Но в целом это вообще самый простой человек, который есть. С ним можно общаться на любые темы. Подходит, спрашивает, помогает, чем может. Да и Малыч такой же.

— К нему просто не надо подходить?

— Да, он сам подойдет.

— В бытовой организации клуба есть какие-то различия или все одинаково?

— Это был мой первый переход в целом.

— Если сравнить «Коламбус» и «Питтсбург»?

— Когда я переходил, мне сразу нашли квартиру, дали вторую подменную машину, пока семья не приехала. Там организация просто нужна, и все делается для игроков. В «Коламбусе» так же. Просто, наверное, в «Питтсбурге» чуть больше делали.

— Ты ни на секунду не пожалел о том, что перебрался в «Питтсбург»?

— Вообще нет.

— Но для тебя все равно был шоком период, когда уже подошел сам момент обмена. Это же стресс?

— Да, наверное. Но я очень ждал этот момент. Когда сказали, что меня обменяли, но еще не сказали куда, мы переживали. А потом узнали, что в «Питтсбург». Понятно, первый день всегда страшно: новые знакомства. Но в целом все прошло очень быстро.

— Ты до последнего не знал, куда тебя обменяют? Были какие-то пожелания? Тебя спрашивали?

— Нет, не спрашивали. Я знал, что мной очень сильно интересуются. Когда мне позвонили и сказали: «Ты не едешь с нами на выезд, завтра утром сообщим новости» — я понял, что, наверное, меняют. Но не сказали куда. Потом утром агент позвонил и сказал: «Все, в “Питтсбург”.

— Есть ощущение, что ты не то чтобы плохо расстался с «Коламбусом», но отношения остались холодными?

— Нет, у меня вообще нет ни претензий, ни вопросов к клубу и болельщикам. Там суперорганизация. Для болельщиков все на высшем уровне. Я считаю, что с клубом расстался отлично.

— Одна из твоих проблем была в том, что тебя лечили по неправильному диагнозу. Это была проблема «Коламбуса», докторов?

— Когда это было? Это уже в прошлом.

— Мы знаем пример с Сошниковым, которого тоже лечили не от того. Были моменты с Тарасенко — самый яркий, наверное, пример. Это общий уровень медицины в Северной Америке, в НХЛ, или просто разовые вещи?

— Нет, это скорее разовые вещи. Бывает, что трудно что-то обнаружить. Мы в любом случае это понимаем. Но это разовые вещи. В принципе, все отлично.

— Сейчас тебя вообще ничего не беспокоит?

— Нет.

— Ты очень сильно отличаешься от себя двухлетней давности. Когда что-то беспокоило, это даже по лицу было видно. Какое лечение тебе в итоге помогло?

— Русское.

— Говорят, что у тебя были не очень хорошие отношения и с Марченко, и с Воронковым. Вы как-то отдельно держались.

— Кто говорит? Нормально мы всегда общались.

— Не было такого, что, например, шведы обычно все вместе или канадцы в российских клубах, а у вас не было тесного общения?

— Нет, мы всегда нормально общались, вообще никаких вопросов не было. Особенно с Вороном — всегда все было хорошо. Понятно, что у меня появились жена и ребенок, поэтому я где-то стал меньше времени проводить со всеми. Но в целом это нормально.

— Тебе нравится, во что превращается «Питтсбург» в этом году?

— Да. У нас же клуб продали новым владельцам. Пока по интервью и вообще по тому, что происходит, все шикарно.

— А по новичкам?

— Хорошие новички.

— Каково играть с Малкиным? Говорят, он уже в центр не встает.

— Бывает, встает. Но редко.

— У него по-прежнему видение площадки на высочайшем уровне?

— Да. Он может делать не все так быстро, но настолько точно и элегантно, что не докопаешься, сколько ему лет.

— Вы обсуждали его непонятные удаления и дисквалификации?

— Да, мы с ним обсуждали непонятные удаления.

— Смеетесь?

— Конечно.

— Что-то изменилось у тебя в игре за «Питтсбург» кроме доверия?

— Думаю, нет. Просто старался играть на своих сильных качествах.

Пока есть возможность, буду выступать в НХЛ

— Я видел видео и сам наблюдал, что ты очень серьезно работаешь над броском. Во время сезона тоже продолжаешь?

— Да. У нас всегда можно выйти поработать: есть тренеры по индивидуальному развитию. Тебя берет тренер, и вы идете за 15−20 минут до льда, тренируетесь. Ты говоришь, что хочешь, они подсказывают. Они смотрят игру сверху — не какие-то тактические моменты, а именно индивидуальные.

— Что тебе подсказывали?

— Много чего: броски, улитки в углах, борьба — все такое.

— Я видел, что в России ты работаешь над катанием. Есть мнение, что хоккеист, который уже перешел определенный возраст, никак не поменяется.

— Нет, поменяется. Мне просто это нравится. Сейчас у меня только второй лед. Когда есть время, почему бы не поработать над катанием, что-то чуть поправить? Я раньше работал с этим тренером, тогда мне все равно было чуть хуже. Сейчас намного лучше чувствую себя на коньках.

— Ты по-прежнему дружишь с Арсением Грицюком. В российском хоккее есть два друга — Шестеркин и Сорокин, которые по-доброму конкурируют между собой. Тебе было важно подписать контракт выше, чем у Грицюка?

— Мне важно было подписать хороший контракт для себя. Я ни на кого не стараюсь равняться.

— Ты не думал в этот раз менять клуб и куда-то уходить?

— Нет. Мне очень понравилось в «Питтсбурге». Тем более там дочка родилась. Супергород.

— Что хорошего в «Питтсбурге»?

— Мне нравится. Мы живем не в центре, а за городом, возле тренировочного катка. Там все есть. Он не такой маленький, везде надо ехать на машине. Мне это очень нравится: садишься за руль, едешь куда-нибудь с музычкой. Прям кайф.

— А что там есть, чего нет в Омске?

— В Омске «Бэтмена» не снимали.

— Когда у нас в КХЛ заканчивается контракт, например, у Канцерова, он становится ограниченно свободным агентом и есть возможность уехать в НХЛ. У тебя сейчас была хорошая возможность вернуться в КХЛ.

— Пока есть возможность, буду играть в НХЛ.

— Почему? Не из-за денег же. Здесь ты бы тоже получил нормальные деньги.

— Просто нравится. Уровень высокий в любом случае.

— Ильин пополнил систему «Питтсбурга». Я смотрел плей-офф, он временами выглядел очень неплохо. Ты следил за ним?

— Я знаю, кто это. Видел его в «Северстали», потому что он и здесь был на сборах. Но мы не успели пересечься.

— Что бы ты ему посоветовал, чтобы пробиться в состав «Питтсбурга»? Он очень техничный.

— Играть на своих сильных качествах — и все.

— А без катания там вообще никуда?

— Кататься можно по-разному. Если совсем криво, то, наверное, нет. Но все умеют кататься, поэтому нормально.

— Есть те, кто плохо катается, но играет в НХЛ?

— Есть.

Алексей Шевченко