Для нас это решение непонятно и неприемлемо
— Можете ли вы объяснить, почему вы негативно смотрите на допуск российских сборных к турнирам ИИХФ, который сегодня вступил в силу решением CAS?
— Как и международная хоккейная федерация, которая в своем сообщении написала, что она категорически не согласна с решением CAS. Если отвечать на вопрос «почему», то причин очень много, я объяснял их много раз. Я думаю, что ничего нового нет. Возьмите мои соображения год-два назад, как только конфликт (формулировка изменена в соответствии с законодательством РФ. — Прим. «СЭ») начался. С того момента в мире ничего не поменялось.
— Мы говорили с вами, когда в силу вступили рекомендации МОК, вы тогда сказали, что для вас ничего не изменилось и ситуация в мире осталась той же. Правильно ли я понимаю, что ваша позиция политическая, или вы переживаете за вопрос безопасности?
— Нет. Причем тут политика? Я бы не говорил об этом с вами, если бы это был политический вопрос. Политических вопросов вообще нет. Мое личное мнение не поменялось ни на копейку. Наоборот — в другую сторону после этого решения. Но это неважно. Мое личное мнение в данной ситуации кажется мне неважным.
Как член совета ИИХФ, который у нас уже был запланирован еще до публикации решения CAS, я бы хотел понять, как это решение будет влиять на экономику ИИХФ, логистику, продажу билетов в Германии, которая уже идет. Что будет происходить с билетами, которые уже проданы? Что будет со спонсорами? Согласятся ли они остаться спонсорами или нет? Я не знаю. И я хочу понять. Как это решение будет влиять и сколько это будет стоить в денежном плане? Как это будет выглядеть логистически? Затронуты все дивизионы, а сезон уже начался.
В этом нет никакой политики. Простые прагматичные вопросы. Как все будет выглядеть? Как международная хоккейная федерация может с этим справиться? Или не может? Надеюсь, что может. И сколько это будет стоить не только для нас, но для организаторов, для Германии. Это простой, не эмоциональный вопрос.
— А проблема молодежного чемпионата мира, который начнется в декабре, такого же масштаба?
— Повторюсь, завязаны все дивизионы.
— Для вас стало шоком, что решение CAS обязует снять санкции не со следующего, а с текущего сезона?
— Как и написано в заявлении ИИХФ, для нас это было непонятно и неприемлемо.
Хочу понять, какой позитивный вклад это решение даст?
— В СМИ появились новости о том, что в соответствии с регламентом ИИХФ с учетом включения России в список участников чемпионата мира из него исключается Украина как страна, которая последней пополнила элитный дивизион. Это возможно?
— Не знаю. Надо смотреть. На совете в понедельник-вторник мы будем об этом говорить. Пока не знаю.
— Появилось также много сообщений о том, что многие страны играть с Россией не готовы.
— Повторюсь, моего личного мнения здесь не будет.
— Это вопрос как к члену совета ИИХФ. Вы боитесь, что многие страны бойкотируют матчи против России?
— Что вы называете бойкотом?
— Отказ выходить на лед против российских хоккеистов.
— Почему?
— Потому что в Латвии, например, есть закон, который запрещает командам играть против России.
— Это бойкот или решение, связанное с законодательством?
— Второе, если мы говорим конкретно о Латвии.
— Это не бойкот. Да, в Литве, например, спортсмены даже не имеют права участвовать в турнирах, где есть Белоруссия. Поэтому их женская сборная до 18 лет отказалась играть с Белоруссией. Но это не бойкот. Это решение, связанное с политическим решением государства.
То же самое и в Латвии. Мы по законодательству Латвии не имеем права играть против России. Если будет такая игра, мы на площадку не выйдем. Билеты могут не продаваться. И вновь повторюсь, это не бойкот, а решение государства.
И опять-таки как член совета ИИХФ я хочу понять, какие административные, юридические и финансовые последствия это за собой повлечет.
В таком случае я хочу понять, какой позитивный вклад это решение даст для зрителей, международного движения болельщиков. Но я не знаю. И у меня есть вопросы.
— А видите ли вы возможным, что при новых обстоятельствах могут изменить закон, по которому играть против России нельзя?
— Это вопрос законодателям, а не мне. Звоните в парламент, спрашивайте у них. Я не законодатель.