— К сожалению, пока очень тяжело складывается магнитогорская история Евгения Кузнецова. Хотя изначально меня заинтересовал этот кадровый ход «Магнитки», ведь Кузнецов идеально подходит этой команде по игровому стилю.
Но, честно говоря, с опасением ждал в этой истории подвоха.
— Какого?
— Уже говорил, что в свое время работал с Кузнецовым в молодежной сборной. Знаю, что это тонкий и человек, и хоккеист — и на льду, и вне льда.
На льду его особенность в том, что он, скажем так, находится в переходном амплуа — от крайнего форварда к центральному. Говорил, что всегда использовал Евгения именно в роли крайнего, где его творческие способности раскрываются шире, тогда как от центрального требуется более высокая моторность и надежность.
Ну, а вне льда для Кузнецова важно правильное общение. Он не совсем обычный хоккеист — открытый, эмоциональный, если хотите, ранимый.
Подведу итог. Во взаимодействии с Кузнецовым очень важен тренерский фактор. Поэтому и говорил в прессе, что приглашение Евгения — тест на зрелость для Андрея Разина.
— Тест пройден?
— Ну вы же видели, что Кузнецова ставили в основном в центр. Хотя после полугода без хоккея его, на мой взгляд, надо было подводить бережно и на менее ответственную позицию — крайнего форварда.
Другой момент — правильное общение, психология. Меня брала оторопь, когда с пресс-конференций проливался поток сознания об алкоголике, царице и прочем. О какой тренерской мотивации и тем более поддержке здесь можно вести речь?
В общем история Кузнецова получается многослойной. Искаженной сомнительным выбором амплуа и неадекватными комментариями, — сказал заслуженный тренер России.
