— Расскажи, как ты с Овечкиным тренировался.
— Он пришел летом, видимо, потренироваться с нами. Это были сборы, наверное, август. У нас должны были баллоны быть.
— В Новогорске?
— Да. И он сидит рядом со мной и говорит: «Кагыч, а баллоны тяжелые?» (смеется). Я говорю: «Тебе-то что? Машина-то, какие тебе баллоны?».
Да, делал он что-то, вышел, пробежал тоже что-то, баллончики с нами пробежал.
— Кто сидел в его баллоне?
— Я не помню.
— Не ты?
— Не я. Он бы не заметил меня. Я бегал баллоны. У меня на баллоне сидел Миронов Андрюха и Никула.
— Вдвоем, что ли?
— Да, я живой еще, видишь, по-прежнему. Может, поэтому еще и играю.
А так было, конечно, стремновато. Он сидит на наше большинство смотрит. Саша Овечкин. Как мы тренируем большинство. А я слева там разыгрываю.
— В его офисе?
— Да. Мне стыдно (смеется). Думаю: только не давайте мне шайбу, чтобы он мой бросок не видел, пожалуйста.
На самом деле он очень простой. Я подошел, мне надо было детям подписать что-то. Они же с Димой Яшкиным хорошо общаются. Я у Яшки спросил: «Можно вообще подойти?» Он: «Конечно, ты что?».
Подошел. Он там все: «Да вообще не вопрос». Такой очень простой парень, наш, русский, — сказал Кагарлицкий.
