31-летний нападающий провел в Северной Америке 6 сезонов. В его активе 4 матча в регулярных чемпионатах НХЛ за «Каролину» и 2 (0+2) очка.
— Как человек, поигравший, пусть и достаточно давно, в Северной Америке, можете дать какие-то советы Роману Канцерову («Чикаго») и Илье Набокову («Колорадо»), как им вести себя за океаном?
— Да нет, никакие советы давать не буду. Только пожелаю удачи еще раз. Ребята уже профессионалы. Думаю, у них есть все шансы закрепиться в основных составах на уровне НХЛ.
— Есть разница, уезжать туда в их положении, когда они провели несколько сезонов в КХЛ, выиграли Кубок Гагарина, или как было у вас, уехавшего в 17 лет без опыта взрослых соревнований и пробивавшегося в НХЛ через юниорскую лигу?
— Разница, конечно, есть. Но если ты сильный, мудрый игрок с большими целями, то неважно, когда ты уехал. В 16−17 лет или когда ты уже состоялся на уровне КХЛ. И тем и другим способом можно найти себе путь в НХЛ. Много есть примеров, когда ребята уезжали в 17 лет и доходили до НХЛ через юниорские лиги Канады. И также есть примеры, когда здесь в России выступали до 20−21 года, поиграли в КХЛ и уехали туда. Больше зависит от самих людей, от самих игроков.
— С высоты своего опыта как оцениваете то решение в 2012 году уехать из «Красной Армии», из Молодежной хоккейной лиги и начинать за океаном с юниорской лиги Онтарио?
— Я вообще не жалею. Приобрел огромный опыт. И рад, что мне в жизни довелось поиграть в юниорской лиге Канады — это вообще отдельный опыт и отдельная жизнь. Отдельный драйв. Жаль, что дальше не получилось закрепиться в НХЛ. В этом плане, когда смотрю назад, понимаю, что мог бы не то, что сделать по-другому… То есть я понимаю, что у меня был шанс, которым я не воспользовался. Значит, так должно было случиться.
— Что надо было делать по-другому?
— Наверно, больше цепляться за возможности. Наглее быть, доказывать.
— Более фанатично относиться к полученным шансам?
— Наверно, да. Надо было брать свое. Где-то в каких-то моментах я немножко потерял свою игру, потерял себя. И шансом не воспользовался, — сказал Толчинский.
