— Даже спустя десять лет самым ярким воспоминанием остаётся полуфинал со сборной Норвегии, которая к тому моменту дважды подряд выигрывала золото Олимпиад. Некоторые россиянки признавались, что сильно волновались. А вы?
— Спала нормально, но тревога все же присутствовала. Очень не хотелось уступать и лишаться гарантированных медалей. Когда узнали, что будем играть со скандинавками, воодушевились: в нас почти никто не верил, эксперты заранее «вешали» золотые медали на них. Мы понимали, что нас ждет сражение не на жизнь, а на смерть. Волнение, конечно, было сильным.
— Когда осознали, что скандинавки — не роботы, а живые люди?
— Мы изначально выходили на паркет с четким настроем: мы можем навязать им конкуренцию. Если бы настрой был другим, шансов бы не было.
— За десять секунд до конца основного времени соперницы восстановили равновесие. Как не сломались после такого?
— Подумала: «О нет! Теперь нас ждет овертайм». Сил уже почти не оставалось — мы много бегали. Но главное, никто не опустил руки. Не возникло упаднических настроений вроде «все пропало, норвежки сравняли счет». Наоборот, мы подбадривали друг друга: нужно добавить ещё. В этом и была сила нашей команды — в уверенности, которая не исчезала даже в самые сложные моменты.
— Что чувствовали в момент, когда на последних секундах овертайма мяч пролетел рядом со штангой наших ворот?
— Я находилась как раз на линии броска — мяч летел с моей стороны. Все происходило будто в замедленной съемке. Скамейка молилась, чтобы мяч прошел мимо, а мы изо всех сил дули в его сторону, будто это могло помочь. Сейчас, когда смотришь обзор, понимаешь: все длилось доли секунды. Но тогда, клянусь, мне казалось, что прошло минут пять. Когда стало ясно, что норвежка не забила, мы рухнули на паркет без сил.
— Трефилов на пресс‑конференции сказал, что в раздевалке «стоял вой». Он даже в шутку спросил: «Мы кого‑то хороним?» Что там происходило?
— Я испытала целую гамму чувств. Сначала прыгала от счастья, а потом меня накрыли слезы. Сижу и думаю: «Почему плачу? Мы же победили!» Это было какое‑то истерическое состояние: мы сотворили чудо и сами не могли в это поверить.
— После такого были полностью уверены в своем успехе в финале с Францией?
— Ни у кого не оставалось сомнений, что поднимемся на верхнюю ступень пьедестала. Мы понимали: нельзя расслабляться ни на секунду. Но в целом мы четко осознавали: выйдем и заберем свои медали.
— Француженки не скрывали радости, что не попали на Норвегию. Это послужило дополнительной мотивацией?
— С российскими спортсменами так лучше не поступать. У нас такой менталитет: недооценивать нас опасно. Реакция соперниц точно разозлила некоторых девчонок из нашей команды.
— Что ощутили, когда матч закончился?
— «Класс! Я взяла золотую олимпийскую медаль в 21 год!» Решающая встреча оказалась не такой тяжелой, как полуфинальная, поэтому эмоций было чуть меньше. Мы уже знали, что победим, и воспринимали происходящее спокойнее. Зато на церемонии награждения, когда мы поднялись на пьедестал, настроение снова взлетело. Зазвучал гимн страны, а Трефилов в раздевалке расцеловал всех, — сказала Дмитриева.
