Набиев покорил высочайшую вершину мира в 2026 году на одних руках. Он потерял ноги в 2015-м при обрушении казармы в Омске.
— Вы говорили, что на предыдущих восхождениях даже бывали ситуации, когда товарищам приходилось вас ловить и спасать от смерти. Происходило ли такое на Эвересте?
— Эверест — это очень опасное место. В этом восхождении один человек погиб на моих глазах. Мы вместе поднимались на вершину, вместе спустились, и уже в четвертом лагере он скончался передо мной от истощения и отека легких.
Опасность всегда была рядом — можно было и сорваться. Плюс накапливалось физическое и моральное истощение — все это давило со всех сторон. Я ощущал большую ответственность, что должен закончить эту историю благополучно. Очень многие люди смотрели, наблюдали, верили в меня, поэтому не хотелось подвести их, самого себя и Умара Назаровича (Кремлева, который спонсировал экспедицию Набиева — Спортс«“).
Поэтому у меня не было такого момента, когда я говорил себе уставший, со слезами на глазах, что хочу развернуться и пойти вниз. Как бы ни было тяжело, я старался идти вперед, потому что понимал, что должен довести эту историю до конца.
Я долго к этому шел — почти шесть лет. Все началось с подъема на Эльбрус в 2021 году. И Эверест был просто логическим продолжением моего альпинистского пути, поэтому он в любом случае состоялся бы. Это было лишь вопросом времени.
— Вы упоминали, что плакали от усталости на 8400 метров — на «Балконе». Даже в тот момент вы не думали сдаться?
— У меня ни на одной горе не было мыслей развернуться и завершить экспедицию. Я же прекрасно понимаю, сколько всего за моей спиной и через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Поэтому тяжело отказаться от своего восхождения. Я знал, что могу погибнуть на Эвересте и никогда не вернуться домой. Но надо уметь контролировать свои эмоции и мысли, которые поступают в твою голову на разных стадиях восхождения.
Подобные мысли приходят чаще всего от физической усталости. Это неадекватная оценка ситуации. На Эвересте все устают. Даже полноценные, здоровые люди с ногами и руками умирают на этой горе. А ты идешь на руках — и, конечно, ты устаешь. Когда начинаешь так разбирать по полочкам все свои мысли, то приходишь к мнению, что это просто эмоции. Их нужно немножко перебороть и выплеснуть, что я и делал, когда позволял себе поплакать.
— Когда вы поднялись на вершину, какие у вас были эмоции, кроме ощущения усталости?
— Очень маленький процент радости от того, что я это сделал. Очень маленький. Потому что, во-первых, я был физически истощен, и у меня даже не оставалось сил, чтобы порадоваться. А во-вторых, я адекватный человек и нормальный альпинист, который умеет правильно ставить цель восхождения. Моя главная цель была не покорить вершину, а подняться и спуститься.
Многие люди ставят в приоритет вершину, а не свою жизнь, и поэтому погибают на горе. Они отдают все силы на подъем, не оценивая грамотно свои физические возможности: хватит ли у них сил на спуск? 90% погибших на Эвересте закончили свою жизнь на спуске. Они все были на вершине. Уже почти 320 человек лежат на склоне этой горы.
Я поблагодарил Эверест за то, что он меня пустил, а потом попросил его меня отпустить. Я держал в голове, что спуск — это самое сложное, и ни на секунду не расслаблялся. Вершина — это всего лишь 30% задачи, даже не 50%.
Я сфотографировался на память, записал какие-то видео и где-то час пробыл на вершине. Там была очередь, потому что все хотели сфотографироваться с табличкой Эвереста. Было очень холодно, поднялся ветер, и нужно было скорее спускаться. Напоследок я посмотрел вокруг себя и зрительно запомнил все эти виды, потому что это то, что останется со мной на всю жизнь, — рассказал Набиев.
