«Европа не стоит затраченных усилий»
— В этом году у вас не было сборов в Европе.
— Я никогда не была на сборах в Европе.
— А хотелось бы?
— Я бы не сказала, что у многих большая часть подготовки проходит именно там. Например, девушки из числа лидеров и фаворитов сейчас тоже выезжали за границу всего на один сбор — допустим, в Италию. Насколько я с ними общалась, они говорили, что, по большому счету, это не стоило затраченных усилий.
— Почему?
— Во-первых, сложно добираться. Во-вторых, летом у нас можно не хуже подготовиться, например, в Сочи. Да, на «Лауре» высота ниже, но по условиям подготовки она ничем не уступает.
— Но, говорят, там другой снег, другие скорости.
— На искусственном снегу мы тоже периодически тренируемся. Если взять вкатку в Тюмени или Ханты-Мансийске, там такая же насыпная трасса и перемороженный искусственный снег. Так что эти ощущения мне знакомы.
— После стабильных результатов на взрослом уровне появляются разговоры о вашем возможном переходе в основную группу сборной. Как вы сами к этому относитесь?
— Мне сложно однозначно ответить. Думаю, это в первую очередь будет решением тренеров. В прошлом году, когда я переходила из юниорской команды, другого варианта не было — по возрасту там уже нельзя было оставаться. Тогда тренеры, в том числе с учетом мнения Елены Валерьевны, решили, что для меня лучше подойдет молодежный состав.
Меня здесь все устраивает: у нас команда из девушек примерно одного возраста, именно это создает хорошую, здоровую конкуренцию. На тренировках постоянно видим друг друга, сравниваем, подталкиваем — и такая конкуренция дает результат.
— Дарья Непряева сразу начала тренироваться в группе у Юрия Бородавко, а потом перешла к Егору Сорину. В какую группу вам было бы интереснее попасть в будущем?
— Сложно сказать. Я не так много лично контактировала с тренерами. Думаю, в конечном итоге это будет их решение — они лучше видят.
Вы упомянули пример Дарьи Непряевой. Тогда был очень сильный юниорский состав — 2002-го года, когда из команды выходили Дарья, Лиза Пантрина, Женя Крупицкая. Их всех сразу определили в основные группы. Но если посмотреть на первый год во взрослых командах, у всех были результаты ниже их реальных возможностей. Думаю, это могло быть связано с перегрузкой после юниорского периода. Поэтому, возможно, наше нынешнее пребывание в молодежной команде — более рациональное решение.
«Я не дерзкая лыжница»
— Как бы вы себя описали: дерзкая, спокойная, закрытая, рациональная?
— Звание «самая дерзкая лыжница» мне совсем не откликается. Когда мне его приписывают, я не очень понимаю, почему. Даже в тех гонках, где я выигрывала и брала лидерские майки, не делала ничего дерзкого — просто выходила и выполняла свою работу.
Я скорее спокойная, уравновешенная, не слишком эмоциональная. Не люблю демонстрировать эмоции публично: редко можно увидеть, чтобы я громко смеялась на старте или, наоборот, плакала. Обычно все эмоции я оставляю для близких людей.
— В лыжных гонках много эмоций. В масс-стартах приходится продумывать тактику, иногда жестче бороться за позицию, наглеть. Как вы ведете себя в таких ситуациях?
— Не очень люблю масс-старты, а особенно спринты на финальных стадиях. Когда начинается плотная борьба, мне сложно: я не люблю конфликты и не хочу кому-то навредить на лыжне. Гораздо комфортнее выйти и отработать гонку в своем темпе.
Два года назад здесь (в Казани) я бежала свой первый скиатлон и уже на первом спуске попала в массовый завал — по сути, я его и спровоцировала. Упала первой, и на меня уже посыпались остальные.
— Никто потом не ругался?
— Нет.
— Кто из девушек в сборной вам ближе по духу? Все ведь очень разные — Терентьева, Ступак, Степанова.
— Если говорить о взрослых спортсменках, я не так много с кем общалась близко. Мы обособлены от основной сборной. Но с Женей Крупицкой у нас хорошее общение, я ее достаточно хорошо знаю. Она тоже спокойная, сдержанная, без конфликтов. Наверное, по характеру и настрою она мне ближе.
— Не было ли стеснительности вроде «я пришла в сборную, вокруг олимпийские чемпионы»?
— В первые годы было. Помню мой первый сбор в Крыму в мае. Там параллельно с юниорской командой тренировалась группа Юрия Викторовича. И он попросил Александра Большунова провести с нами встречу. «Вау, это же Большунов!», — думали мы, ведь были совсем маленькими. Сидели, задавали ему вопросы, а он отвечал. Он для нас был настоящим примером: хотелось что-то спросить, узнать, послушать.
«Предъявили абсурдное нарушение антидопинговых правил»
— Вы говорили, что вам не дали нейтральный статус, а тренер потом сказал, что просто не было ответа.
— Ответ был. Я не знаю, почему Андрей Владимирович так сказал — возможно, он что-то перепутал, у него все-таки очень много спортсменов. На самом деле я подавалась на нейтральный статус, и мне пришел отказ. По сути, такая же ситуация была почти у всей нашей команды.
— А что там было написано?
— Формулировка такая: «нарушение антидопинговых правил». Если расшифровывать, речь идет о том, что мы не состоим в международном пуле тестирования и у нас никогда не брали международные допинг-пробы.
— Но это же странно: у вас нет возможности их сдать.
— В этом и проблема. Получается замкнутый круг: нам не дают нейтральный статус, потому что у нас нет международных проб. А чтобы они появились, нужно участвовать в международных соревнованиях, на которые нас не допускают. Как тогда это вообще можно сделать, непонятно.
Сейчас, насколько я понимаю, в нашей сборной, наверное, всего шесть-семь девушек, у кого есть международные пробы. Это те, кто выступал до 2022 года и состоял в международном пуле тестирования. Формально именно им могли бы что-то рассматривать и отвечать. Нам же просто сразу пришел отказ.
— Вы сильно расстроились?
— Не сказать, что сильно, но было неприятно. У меня еще есть своя ситуация: если бы дело дошло до этапов, меня могли бы развернуть из-за того, что я состою на гражданской должности в ЦСКА. К этому тоже могли возникнуть вопросы. Сейчас пока непонятно, какие решения будут приниматься дальше и что будет с остальными.
— Соцсети заранее не чистили?
— Нет.
— Дмитрий Губерниев раскритиковал вашу фразу о том, что «если скажут подаваться, будем подаваться», назвав это пассивной позицией. Мол, нужно самим решать. Вас это задело?
— Честно говоря, на Дмитрия Губерниева я вообще не обращаю внимания. Я давно поняла, что как человека не считаю его хорошим — скажем так, максимально мягко. Поэтому мне, по большому счету, все равно, что он говорит обо мне или о ком-то еще.
— Его критика касалась именно отсутствия, как он сказал, «рвения»: не ждать, а самому добиваться.
— Я не очень понимаю, что еще можно сделать. Я подала анкету и получила отказ. Какие еще действия можно предпринять в этой ситуации, для меня пока непонятно.
Меня, на самом деле, и очень волновала позиция нашего руководства — Федерации лыжных гонок и страны в целом, в том числе позиция министра спорта. Если бы нам прямо сказали: «Мы против нейтральных спортсменов, хотим выступать только командой и только после полного допуска, и не считаем патриотами тех, кто подается», — я бы, скорее всего, не стала этого делать. Но если позиция руководства заключается в том, что нейтральный статус — это допустимо и нормально, и что спортсменам стоит подаваться, то я готова была это сделать. Моя логика была именно такой.
— А с шенгенской визой как обстоят дела, если бы ответ был положительным?
— Пока все в процессе.
— То есть вы оформляете?
— Да.
— На будущее, на всякий случай?
— Да, именно так.
«Хейтеров у меня маловато»
— Как относитесь к хейту? К лыжным гонкам много внимания.
— У меня, конечно, есть хейтеры, но их не так много. Более того, у меня есть даже такое «хобби»: когда в лыжных каналах или группах выкладывают информационные посты — например, что сегодня я выиграла гонку, — я вижу, что под постом уже сто комментариев, и мне становится интересно. Иногда можно просто посмеяться вслух.
Чаще встречаются люди, которые до сих пор пишут про «корявую технику», что, мол, сколько бегаю, так и не исправила. Но таких уже единицы. Многие, наоборот, стали понимать, что техника у каждого индивидуальная. Если она приносит результат, значит, с ней все нормально.
— А поклонники есть?
— Да. Есть прям ярые болельщики: на соревнованиях очень хотят сфотографироваться, поддерживают, приезжают с плакатами. Есть и в интернете люди, которые под каждым постом обязательно пишут поздравления.
— Цветы не присылали? На свидание не звали?
— Нет, такого не было.
— А есть ли общение с иностранными лыжниками?
— Нет.
— Глядя на Дарью, представляете, на каком уровне вы могли бы выступать на международных стартах?
— Примерно. Но у Даши в начале сезона форма, возможно, была не оптимальной. Сейчас она выглядит гораздо сильнее. Если ориентироваться на ее нынешние выступления, думаю, в дистанционных гонках я могла бы бороться примерно на том же уровне, что и она.
Но при этом, думаю, мне было бы сложно. Там все новое. Я никогда не была за границей, не знаю этих трасс, а они специфичнее, чем в России. Плюс эмоциональный фактор — это тоже нагрузка. Если Кубок России для меня стал рутиной, то там все было бы новым, и я не знаю, как бы это отразилось. Нервозность точно присутствовала бы. Но это очень интересный опыт.
— Есть ли ощущение, что конкуренция у нас слабее, скорости ниже?
— Мне кажется, здесь дело скорее в специфике. У нас все еще преобладают другие форматы гонок: длинные разделки, протяженные масс-старты. Парни бегают по 15 километров, девочки — тоже, как, например, было в Ижевске.
На Кубке мира сейчас явный уклон в сторону динамики: больше спринтов, более короткие трассы, быстрый искусственный снег. Там почти нет длинных подъемов по километру и затяжных спусков, как, скажем, в Кировске. Все сделано так, чтобы гонки были зрелищнее и быстрее.
Мне кажется, именно из-за этой разницы сейчас и возникает сложность с адаптацией. Но если говорить о функциональной готовности, в России по-прежнему очень высокий уровень. Возможно, за время отстранения мы немного просели именно в спринте и скоростных компонентах, но в дистанционных гонках, на мой взгляд, мы вполне способны навязывать серьезную конкуренцию.
— Олимпиада все равно остается мечтой?
— Как и у любого спортсмена. К следующей Олимпиаде мне будет всего 24 года. Для лыжника это еще очень молодой возраст. Если посмотреть, например, на Терезу Йохауг, которая завершила карьеру в 36 лет и при этом продолжала выигрывать, то у меня еще очень большой запас времени.
— Хотелось бы узнать ваше мнение о возможных изменениях в федерации: говорят об объединении, о смене руководства. Это добавляет переживаний?
— Я стараюсь об этом не думать. Надеюсь, что возможные изменения не затронут тренировочный процесс и повседневную жизнь спортсменов и никак не отразятся на нашей подготовке.
— А возможная смена руководителя федерации не пугает? Можно ли вообще представить лыжные гонки без Елены Валерьевны?
— Честно говоря, даже не знаю. Мне кажется, Елена Валерьевна руководит федерацией столько лет, что я, наверное, еще не занималась лыжами, когда она пришла на этот пост. Поэтому сложно представить, как все может сложиться дальше. Я не люблю гадать, потому что от меня это все равно никак не зависит.
«В лыжах можно заработать на квартиру, если хорошо бегать»
— Лыжи для вас уже стали полноценной работой?
— Знаете, я периодически об этом думаю. Наверное, у всех спортсменов бывают моменты, когда накапливается усталость: постоянные тренировки, монотонность, и становится тяжело эмоционально. Иногда бывают моменты, когда уже совсем не хочется никуда выходить. Но я ловлю себя на мысли, что сейчас это уже моя работа..
— Здесь можно нормально зарабатывать?
— Если хорошо бегать, то да. Можно нормально жить, купить квартиру.
— О чем вы мечтаете? Купить машину, дом у моря?
— У меня нет конкретных материальных целей. Ни на что специально не коплю.
— Много денег уходит на себя? Бьюти-процедуры, уход?
— Нет, я этим почти не увлекаюсь. У меня позиция — я за естественную красоту. Не делаю никаких процедур, максимум — подстричься. Ни маникюра, ни ресниц, ни бровей. На это я деньги почти не трачу и считаю, что мне это не особо нужно, учитывая, что 90 процентов времени я провожу на лыжах, в спортивной одежде.
Даже на одежду почти не трачусь: нам все выдают. Сейчас, например, на сборе нам вообще нельзя ходить ни в чем, кроме экипировки команды — за это даже штрафы предусмотрены.
— Не хочется брендовую сумку или модную одежду?
— Нет, я не шопоголик и спокойно к этому отношусь.
— Есть ли хобби помимо спорта?
— По сути, нет. Многие думают, что у нас две тренировки по два часа, а остальное время свободное. Это совсем не так. Утром зарядка, завтрак, тренировка, обед, тихий час, вторая тренировка, ужин. Свободного времени — часа полтора. А еще нужно сходить на массаж, процедуры, заняться здоровьем, постирать вещи. После двух тренировок вечером просто нет сил — хочется лечь и смотреть в потолок, а не заниматься хобби.
— Какая у вас самая большая мечта?
— Наверное, просто жить так, чтобы получать удовольствие — заниматься любимым делом и не заставлять себя.
