— Чем вы заплатили за эту жизнь — за то, о чём обычно не рассказывают в фильмах про альпинистов и в книгах?
— Знаете, я не совсем понял, это грустный вопрос или весёлый? Смешно, с одной стороны, с другой — грустно. У меня нет дома. Когда человеку предлагают после долгой работы поехать в путешествие, это интересно: ты путешественник. А когда вся жизнь у тебя в путешествии, ты живёшь, грубо говоря, на чемоданах, и у тебя нет любимых шахмат, к которым ты вечером приходишь, или любимой чашечки с трещинкой, которую когда-то подарил дед и из которой ты каждый вечер пьёшь кофе, — это уже другое.
У меня такого нет. И этим я обделён. Но зато я постоянно нахожусь в поиске этого нервного состояния баланса, неуверенности. Может быть, оно меня и подталкивает, где-то оставляет занозу.
Также альпинист рассказал о своих мечтах.
— Какой была ваша главная мечта в 18−20 лет и что от неё осталось сегодня?
— Я хотел быть свободным. Хотел драйва, хотел реализовывать мечты, заниматься любимым делом — хорошим, правильным, красивым. И чтобы общество меня поддерживало. И это, кстати, сейчас так и осталось. Я занимаюсь любимым делом, я свободен, и вы поддерживаете меня улыбкой, спасибо за эти контакты. Это осталось. Я счастливый человек в этом плане.
— А о чём вы мечтаете сейчас?
— Сейчас тоже честно скажу. Я мечтаю о том, чтобы у меня, наоборот, всё произошло. Чтобы был дом, были дети, чтобы я был привязан к домашнему очагу и работал на благо общества. Вот так. Используйте меня, пожалуйста, как хотите. Я буду рад.