Она начинала как одиночница, а в 23 года перешла в парное катание. Пик карьеры — сезон-1968/69, когда в паре с Алексеем Мишиным выиграла чемпионат СССР, бронзу на чемпионате Европы и серебро на чемпионате мира. После чего перешла на тренерскую работу.
Под руководством Москвиной олимпийскими чемпионами стали Елена Валова/Олег Васильев (в 1984-м), Артур Дмитриев в парах с Натальей Мишкутенок (в 1992-м) и Оксаной Казаковой (в 1998-м), Елена Бережная/Антон Сихарулидзе (в 2002-м).
А Анастасия Мишина и Александр Галлямов выиграли бронзу на Олимпиаде-2022 и две золотые медали — на чемпионате мира-2021 и чемпионате Европы-2022. Суммарное количество медалей учеников Тамары Николаевны на чемпионатах мира и Европы — около семидесяти.
Весной 2017-го Антон Сихарулидзе помог Москвиной открыть в Санкт-Петербурге свою школу фигурного катания. В сезоне-2026/27 эту школу на соревнованиях представляют Мишина/Галлямов, Петр Гуменник, Николай Угожаев, София Диана Касинс/Александр Брегей, Анна Москалева/Артем Родзянов и другие известные фигуристы.
С юбилеем, Тамара Николаевна!
— Алексей Мишин был на вашей свадьбе? — спросили Москвину обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда она стала героиней «Разговора по пятницам».
— Нет. Только родственники да близкие друзья. А с Мишиным кататься я начала год спустя, в 1965-м.
— Ваша пара могла выиграть Олимпиаду?
— Объективно? Нет! Как раз появились Роднина и Зайцев. Они технически были значительно сильнее.
— Тремя словами Алексея Николаевича можете охарактеризовать?
— Запросто! Умный. Дипломатичный. Юморной. Что нас и спасало. Тренировки проводили с хохмами. Но по-деловому. Быстренько откатались — я к себе в семью, он к себе.
— Говорят, матерщинник виртуозный.
— В то время — никогда! А сейчас анекдоты на одну тему. Вот скажу: «Ой, Леш, какой у тебя живот вырос…» — «Тамара! Не живот! Холм над опавшим героем». Или одернешь: «Что ж ты все про это да про это?» — «Я занимаюсь вербальным сексом!».
С нашим танцем «Цыганочка» связаны смешные моменты. В Доме моделей спортивной одежды придумали костюм с открытым плечом, а в Советском Союзе, извините за подробность, лифчиков без бретелек не существовало.
— Как вывернулись?
— Надо ставить чашечки. Сейчас-то не проблема, а тогда где эти чашечки взять? В московском магазине «Синтетика» давлюсь в очереди, достаю какие-то пластмассовые. Но только пятого размера!
— О господи.
— С портнихой моей Валей обрезаем — получается третий. Но у меня-то совершенно другой. Еле-еле приспособили. Катаемся с Мишиным, на выпаде становлюсь, трясу перед ним грудью. Как цыганка. У него глаза расширяются. Шепотом: «А это откуда?!».
— Ай да история.
— Случалось, он задевал рукой — и вся эта конструкция вгибалась внутрь. Прямо на показательных выступлениях.
— Мы читали, вы с Мишиным вдрызг разругались в Гаграх…
— Я ни Гагр не помню, ни ссоры. Честно! Это у Мишина память феноменальная. А у меня устроена так: не надо? Я и забыла.
— Вы говорили: «Начав тренировать, долго видела перед собой задницы собственного мужа, Жука, Чайковской, Тарасовой. Я и не мыслила, что однажды встану рядом». По собственным ощущениям — когда встали?
— Ох… Я действительно была серой мышкой и никогда себя не переоценивала. Ведь мы, тренеры, — это обслуга. Главный — всегда спортсмен. В моем случае — пара. Мальчик и девочка. С разным уровнем воспитания, образования, мотивации. А ты постоянно, будто в лабиринте, пытаешься нащупать дорогу, которая выведет наверх. Вот честно, нет у меня каких-то необыкновенных качеств — музыкальности, изобретательности, таланта. Все за счет работы.
— И только?
— Плюс интуиция, терпение, умение взвешивать за и против. Например, хочешь гаркнуть на ученика: «Ты — дурак!» Потом думаешь: ну, а дальше-то что? Обидится, огрызнется. Еще и на партнершу сорвется, если вновь что-то пойдет не так. Мне это нужно?
— Едва ли.
— Значит, лучше промолчать. Либо шепнуть на ушко: «Ты ж здоровый, сильный парень. В следующий раз попробуй удержать девочку, не бросай». Я указала на ошибку, но не унизила. Крика на тренировках у меня не было и не будет. Как и слов на букву «х», «б», «п».
— Не ваш метод?
— Абсолютно! Считаю, я достаточно образованна и могу объяснить то, что мне надо, на литературном русском языке. За всю жизнь лишь одну ученицу обозвала дурой.
— Это кого же?
— Наташу Мишкутенок. Было ей лет шестнадцать. Что натворила — не помню. Я тут же извинилась.
— У каждого тренера есть момент, когда он жалеет о собственной жесткости. Одно дело — назвать 16-летнюю Мишкутенок дурой. Но ведь наверняка было что-то серьезнее.
— Не было! Всегда находила объяснения — почему я так поступила. Вам-то кажется, что это жестко. А я считаю иначе.
— До слез девочек доводили?
— Девочки постоянно плачут. Не придаю значения.
— Истерики-то приходилось гасить?
— Оксана Казакова!
— Что за история?
— Она думала, я отдаю предпочтение Бережной и Сихарулидзе. А мой расчет был — создать между парами конкурентную среду. Но такую, чтобы никто не…
— Психовал?
— Не убежал! Если одна пара катается, я работаю с другой. Демонстративно встаю спиной к катку. Делаю вид, что мне неинтересно. Но Казакова все равно ревновала к Бережной: «Вот, ваши любимчики…» Мы придумывали обходной маневр: звонили мужу Оксаны или массажисту. Рассказывали им, что говорить Казаковой. Чтобы разбить ее неуверенность и ревность.
— Удавалось?
— В 1998-м в Нагано для меня не имело значения, кто из них станет первым. Важно, чтобы это была моя пара! Главными претендентами на золото считались Бережная и Сихарулидзе, но в конце программы случилась ошибка. И выиграли Казакова с Дмитриевым. Если бы я держала фаворитами одну пару, вторая психологически точно не была бы готова к победе.
— Из всех ваших учеников — чемпион по трудолюбию?
— Лена Бечке. С Денисом Петровым в 1992-м завоевала серебро и на Олимпиаде, и на Европе.
— Готова была ночевать на льду?
— Да! Работала эта пара раза в три больше, чем Мишкутенок с Дмитриевым. Но всегда проигрывала. Лена была очень неуверенной в себе. Ее приходилось постоянно успокаивать. А другой девочке надо было похудеть. Я их кормила так называемым допингом.
— Заинтриговали.
— В аптеке за две копейки продавался сахарин. Стеклянная баночка, крошечные таблеточки. Одной говорила: «Вот это прими — придаст уверенности!» Второй: «Глотай за 20 минут до еды. Все будет хорошо. Лекарства дорогущие, я еле достала!» Когда повзрослели, пришли и сказали: «Мы обсуждали между собой, делились: “А тебе Москвина что-то давала?”.
— Так и ели сахарин до конца карьеры?
— Нет. Потом я перешла на кальцекс. Стоил семь копеек. Это было настоящее плацебо. Причем очень доступное. Мне же надо было придумать, как выйти из положения?
— Девочка похудела?
— Да. Речь о Лене Валовой.
— Джонни Вейр рассказывал: когда занял шестое место на Олимпиаде в Сочи, его тренер Галина Змиевская так расстроилась, что пошла в «Макдоналдс» и съела огромную гору картофеля фри. Это для нее было высшей степенью депрессии. Как в таких ситуациях поступаете вы?
— Я не курю — раз. Почти не пью — два. Сладкое люблю. Но чтобы умять от расстройства целый торт — нет, не ко мне. Так как я человек средних способностей — у меня все усредненное. А после обидных неудач занимаюсь самовнушением. Допустим, завоевали мои ученики бронзу, а не золото. Говорю себе: «Но это же третье место в мире!».
— Самое необъяснимое поражение ваших учеников?
— Кавагути и Смирнов. Такая пара невезучая! Я счастливый человек — а эти нефартовые фантастически. Я не верю ни в каких богов, но вот бывает — травмы и неудачи преследуют. Все приготовила, везде соломку подстелила. Раз — и какая-то лажа. Потом еще одна и еще…
Игорь Майоров
