Трусова накануне турнира в Японии заметила любопытную закономерность, добавляющую символизма ее первому за долгое время международному старту. На Олимпиаде-2022 она выступала в компании Анны и Камилы (Щербаковой и Валиевой) и в Токио с ней приехали Анна и Камилла (Фролова и Нелюбова). Если в отношении соперниц и живых людей в принципе уместно использовать такое слово, декорации вокруг Трусовой во многом остались прежними. Только вот главная героиня изменилась радикально.
Анализируя ее историю, задумываешься: проходил ли в принципе кто-то из топовых спортсменов через подобные личностные жернова. При всех своих физических и душевных способностях к рекордам и подвигам, спортсмены — довольно инертные люди с готовым набором установок и предубеждений. Тем и сильны — если будут тратить время на гамлетовские метания и прочую рефлексию, замедлятся на пути к главной цели. Или вообще собьются с курса.
В этом смысле Трусова всегда была эталонной спортсменкой. Она с детства знала, что хочет быть самой-самой. Довольно быстро поняла, что в фигурном катании самость заключена в сложных прыжках, и была беспощадна к себе и тренерам в их освоении. При этом слова о мечте об олимпийском золоте от Саши никогда напрямую не звучали — как будто Русской ракете с ее размахом не пристало думать о подобных побрякушках. Или как будто золотая медаль Олимпиады автоматически прилагалась к пяти четверным прыжкам, словно сувенирный брелок при покупке многомиллионного Роллс-Ройса.
«Ненавижу…»
То, насколько важным для Саши оказался тот самый «брелок», стало понятно на Олимпиаде в Пекине. Ее эмоциональная реакция на поражение попала в объективы телекамер и в сердце каждому зрителю. Было сложно поверить, что на смену словам «Ненавижу этот спорт! Никогда больше не выйду на лед!», сказанным в рыданиях, однажды придет спокойное «Чтобы вернуться, надо закончить, а я этого не делала». И что говорить это будет вроде бы точно та же, но по факту совсем другая Александра Трусова.
Что мы знаем о ней образца февраля 2022 года? Жила только фигурным катанием — ни на что другое не было времени, сил и желания. Не верила в дружбу в спорте. Не боялась прыгать страшные квады, но опасалась экстремальных аттракционов. Не считала заслуживающими внимания никакие достижения, кроме задокументированных рекордов, и никакие места, кроме первого.
Трусова стала другой не потому что вернулась из рыжего в природный русый и в протоколах соревнований значится как Игнатова по мужу (журналисты по привычке используют старую фамилию, но нам простительно — «Трусова» привычнее читателям и короче по количеству знаков). В ней самой произошли грандиозные перемены. Причем заметнее всего сдвинулись те плиты, которые казались незыблемыми — фундамент личности, делавший ее уникальной спортсменкой.
Готовность посвящать всю себя фигурному катанию теперь выглядит как тренировки в свободное от обычной жизни время при наличии множества параллельных и перпендикулярных дел. Серебряная медаль — не конец света, а повод для шутки и заодно новая игрушка для сына, с которым она приходит в микст-зону. И ему правда без разницы, какого именно цвета эта штука будет.
Да и с дружбой Саша, похоже, ошиблась — соперницу Анну Фролову она без сомнений называет лучшей подругой. Аня была у Саши на девичнике и свадьбе. Они не только гуляли вместе по Токио, но и счастливо разделили первый за четыре года международный пьедестал. Причем каждая радовалась за подругу больше, чем за саму себя.
Демократия от Тутберидзе
Еще одна большая перемена — отношения с тренером, причем с обеих сторон. Саша как будто преисполнена доверия, а Этери Тутберидзе — благодарности. В последний раз такой светящейся и гордой «мамочкой ангелочка» она была разве что с Евгенией Медведевой в ее первый взрослый сезон. Потом, несмотря на победы своих учениц, все время держала их на дистанции. Как будто не желала никого выделять.
Но Трусова теперь на особом счету, и Тутберидзе со своей стороны во многом идет для нее на компромисс: соглашается на особый режим тренировок, отпускает Сашу в ледовые шоу к главным конкурентам и разрешает ставить программы на стороне. Никому и никогда не позволялось в «Хрустальном» так много вольностей, как Саше после возвращения. Турнир в Японии показал, что новая демократическая тактика дает результат — это, должно быть, принесло облегчение тренерскому штабу. Потому что изначально все выглядело как авантюра.
Взять хоть четырехкратную чемпионку мира среди юниоров 17-летнюю Мао Симаду — на этом турнире их с Сашей разделили всего 10 баллов. В них уместились 4,5 года разницы в возрасте, колоссальный опыт Трусовой, пройденный ею пубертат и недавно обретенное чувство свободы от болезненного перфекционизма. Неудивительно, что японские фигуристки в голос говорят, как их восхищает Трусова — она привезла в Токио не только годовалого сына, но и четверной лутц. И, по большому счету, еще даже не особо напрягалась.
Раньше казалось, что секрет успеха Трусовой объясняется ее редкостным фанатизмом, граничащим с самопожертвованием. И что если из конструкции Русской ракеты убрать эту важную деталь, она больше не полетит. Но за полтора месяца интенсивной подготовки (опять же с учетом нюансов режима жизни молодой матери) Трусовой удалось стать конкурентоспособной по сравнению с девочками, у которых в жизни есть только фигурное катание. То есть фактически по сравнению с самой собой образца Пекина-2022. И это огромная победа.
Анастасия Панина