1 — С каким настроением встречаете юбилей?
— Честно? Не вижу повода для радости. Вот если бы стукнуло 30, 40 или 50, счастья было бы полные штаны. Да и 60 гораздо лучше, чем 70. А сейчас уже понимаешь, что осталось немного. Потом всё, в не самое хорошее место отнесут… Ну и что праздновать?
2 — Когда-то вы регулярно играли в теннис. Давно забросили?
— Десять лет назад. Если колени в порядке, то голеностопы с игровых времен болят, специальные таблетки пью. Я же на правой шесть раз связки рвал, на левой — пять. Сегодня с такими травмами моментально на операционной стол кладут. А раньше об этом даже речи не было.
Когда под конец карьеры приехал в Швецию и народ увидел мои перебитые ноги, у всех глаза на лоб полезли: «Сергей, что это?! Как же ты играешь?!» Там после очередного надрыва врач предложил прооперировать голеностоп. Я спросил: «Сколько займет реабилитация?» — «Три недели». А у меня контракт заканчивался, через 19 дней возвращался в Россию. Билеты куплены, мебель погрузил… Думаю: «Ладно, обойдусь».
Кстати, к теннису именно в Швеции прикипел. Корт был рядом с домом, купил ракетку, начал заниматься — завелся! Дальше уже в Ростове играл, с превеликим удовольствием. Но однажды после тренировки так разболелись голеностопы, что сказал себе: «Сергей Васильевич, ты идиот? Вот-вот 60 — ну какой теннис?».
Завязал, переключился на прогулки. Машины у меня нет, люблю ходить пешком. 10−12 тысяч шагов в день — норма. Дома же теперь главное развлечение — головоломки и кроссворды. Не примитивные сканворды, а вещи посложнее. Где надо кукушку включать. Мозги постоянно должны работать. Чтобы оттянуть свидание с Альцгеймером.
3 — Живете сейчас на две страны?
— Да. То в Дубае, то в Ростове. В этом году вернусь домой в конце июня. Получилось как? Моя дочь Юля вышла замуж за немца, который работал в австралийской нефтяной компании. Они долго жили в Канаде, а в декабре 2021-го перебрались в Москву, сняли квартиру. 24 февраля 2022 года началась СВО, и уже через два дня зять остался без работы. Со временем нашел ее в Эмиратах, семья переехала сюда.
Юля — косметолог, устроилась в местный салон красоты. Ну, а на мне Вильям, внук. 21 мая ему исполнится восемь лет. Утром в школу отвожу, днем — на плавание. Мальчишка способный, может и мячик попинать, но я опытным взглядом определил: футбол, как и любой коллективный вид спорта, — не для него. Индивидуалист. Такому либо на корт, либо в бассейн. А он в Дубае фантастический. Казалось, я все в жизни видел, но тут просто обалдел. Вмещает 15 тысяч, 50-метровый, при этом за три минуты трансформируется в два 25-метровых, представляете?!
4 — Когда Дубай атаковали иранские беспилотники, вам было страшно?
— Нет. Но проскочил чудом. Мой самолет приземлился 28 февраля в 08.50 — а в 10.00 небо закрыли. Потом дней 12 слышали взрывы: «Ба-бах, ба-бах!» В основном шарашили по американским военным базам, здесь их три. Слава богу, они далеко от нашего дома, так что рядом ничего не падало.
В Дубае успел пересечься с бывшей женой. Она прилетела раньше, а 7 марта планировала вернуться в Россию. Утром Юля повезла ее в аэропорт. Ехать оставалось метров 300, как по нему ударил беспилотник. Все заволокло дымом, вспыхнул пожар. Сразу стало понятно, что никто никуда не летит.
К середине марта город опустел. Исчезли пробки, на пляж приходишь — пять человек. Сегодня уже не так. И отдыхающих намного больше, и машин на дорогах прибавилось.
5 — Ваша тренерская карьера — сплошные качели. В 2015-м сделали «Вардар» чемпионом Македонии, а через полгода нырнули во Вторую лигу, возглавили «Митос» — безнадежного аутсайдера…
— Между прочим, я — первый российский тренер, выигравший европейский чемпионат! Второй — Черчесов, он в Польше с «Легией» еще и Кубок взял. А «Вардар» завоевал титул за тур до финиша, 16 мая, как раз в мой день рождения. К сожалению, в июле пришлось покинуть Скопье. В подробности вдаваться не буду, скажу лишь, что к футболу эта история прямого отношения не имеет.
А «Митос» в 2016-м оказался на грани расформирования. Мне позвонил владелец клуба, близкий друг. Говорит: «Я солидный человек, снимать команду в разгар чемпионата не хочу. Надо доиграть. Васильич, поможешь?» Я согласился. К предпоследнему туру из-за травм и дисквалификаций у нас осталось 12 футболистов, включая запасного вратаря. Так дважды выпускал его на замену — в поле!
Сезон закончился, и «Митос» прекратил существование. Потом я в частной школе детишек тренировал. Но и она после пандемии закрылась. С тех пор без работы.
6 — В «Ростове» за последние 25 лет тренеры менялись пачками. Сергей Балахнин вообще шесть раз уходил оттуда и возвращался. Почему же вас так и не подпустили к клубу?
— У меня в городе много влиятельных «доброжелателей». Один из них — Виктор Усачев. Он долго руководил клубом, был полномочным представителем президента России по Ростовской области. Второй возглавлял налоговую полицию. Есть еще персонажи из числа сильных мира сего. Они-то и распускали слухи — мол, Андреев мерзавец, неуживчивый, со всеми ругается…
А у меня просто сильный характер. Я принципиальный. Если знаю, что прав — переубедить нереально. Ненавижу, когда пытаются надавить. В такой ситуации всегда сделаю наоборот.
Эти руководители создавали себе кумиров. Которых тренер не должен обижать — исключительно по голове гладить. В «Ростсельмаше» таким сначала был Прудиус. Он как забьет, перед центральной ложей, где сидит губернатор, танцует гопака. Я говорил: «Ты что творишь? Твое место в цирке!» А с трибун мне орали: «Не трогай Прудиуса, нашего любимца!».
Когда тот сдулся, любимцем стал Пестряков. Те самые «доброжелатели» нашептывали ему: «Олежек, ты лучший. А Андреев — дурак, неправильно тебя использует». Или спрашивали меня: «Почему такой-то не играет?» Я отвечал: «Господа, у вас есть главный тренер. Только он решает, кто выходит на поле. Я же к вам с советами не лезу, не учу, как налоги собирать. Вот и вы в мою работу не вмешивайтесь». Но они считали иначе. Раз при власти, значит, могут рассказывать мне, как нужно в футбол играть, какой состав выпускать.
В декабре 2000-го у меня закончился контракт. Первый день после отпуска, приезжает на базу Усачев. Такой развязный… Ни слова о том, будет ли подписано новое соглашение, на каких условиях. Барственно произносит: «Ну ладно, тренируй». Я как услышал — сразу написал заявление.
С того момента моя фамилия в «Ростове» вообще не рассматривалась. Пошло негласное — об Андрееве не упоминать! Я там персона нон грата.
7 — Когда-то вы сказали в «Разговоре по пятницам»: «Самая большая ошибка в моей жизни — не уехал в Москву, остался в Ростове».
— Я домосед, не люблю перемен, переездов. Сам из Луганска, но к Ростову так прикипел, что не хотелось ничего менять. В СКА все устраивало. Дважды лучший бомбардир страны, игрок сборной, куда вызывали даже из Первой лиги… Лишь годы спустя понял — надо было уезжать.
В целом грех жаловаться на карьеру, но она могла быть еще ярче. Меня же и Бесков несколько раз в «Спартак» приглашал, и Лобановский в Киев. Да звали все команды, которые тогда были наверху, кроме тбилисского «Динамо».
8 — В спартаковский футбол вы бы вписались?
— Конечно! В сборной отлично взаимодействовал с Черенковым, Гавриловым, Родионовым, Шавло. Все было идеально — как на поле, так и за его пределами. С киевлянами то же самое. Хотя там абсолютно другая игра. Вместо короткого паса и стеночек — беготня, длинные передачи, фланговые атаки. Но и в этой модели чувствовал себя комфортно.
Я был резкий, быстрый, с чутьем. Ноги сильные, прыгучий. Треть своих мячей забил головой! И это при росте 173 сантиметра! Большим-то проще — при навесе в штрафную достаточно рога подставить. А таким, как я, чтобы опередить высоченного защитника, нужно грамотно выбрать позицию.
9 — Вы единственный, кто наколотил более сотни мячей и в Высшей лиге чемпионата СССР, и в Первой. Самый удивительный гол?
— 1984-й, Ереван. Во втором тайме при счете 1:1 подхватываю мяч на своей половине поля. Воробьев с Никитиным, наши нападающие, сразу несутся к чужой штрафной и уводят защитников «Арарата». У меня свободная зона.
Толкаю мяч, пересекаю центральную линию и понимаю: сил уже не осталось. Перед глазами пелена, ворота толком не вижу. До них 43 метра. Думаю — будь что будет. Замахиваюсь, бью, а дальше чудеса: перекладина, отскок от газона, перекладина, снова отскок — и в сетку! Выигрываем 2:1!
Следующий матч у нас в Тбилиси. Приезжаем на тренировку, ставлю мяч в ту же точку. Десять попыток. Так четыре раза даже до ворот не добил, представляете?!
10 — Как тренер вы с разными игроками поработали. Главный алмаз, который прошел через ваши руки?
— Лоськов. По технике и игровому интеллекту это что-то невероятное. Его мысль летала над футболистами, пока те бегали по полю. Минус один — медленный. Именно скорости не хватило, чтобы стать звездой европейского уровня.
Был еще в той команде очень талантливый полузащитник — Пестряков. По масштабу дарования сравнил бы его с Лоськовым. Но если Дима реализовал себя на 90 процентов, то Олег — на 30. Бесхарактерный, с ленцой. Зато ростовские начальники пацана обожали. Говорили мне: «Ты зачем Пестрякова душишь?» — «Чтобы мозги на место встали. И он бы использовал свой потенциал не на 30 процентов, а хотя бы на 70».
11 — Лоськова однажды вы чуть не отчислили.
— Димка — парень золотой. Добрый, юморной, не подлый, не пьяница. Ну, махнет после игры две кружки пива или пару фужеров шампанского… Но чтобы напиться вдрызг и на карачках ползать — такого никогда не было. Лоськов вообще не по этой части.
Но в 20 лет чуть-чуть закружилась голова. Опоздал на тренировку, выбежал на поле, как ни в чем не бывало, взял мяч. Ни «здравствуйте», ни «извините». Я вскипел: «Пошел вон! Всё — отчислен!».
После тренировки иду к генеральному директору. Тот на колени падает: «Не губи! Не выгоняй Лоськова». — «Да вы что? Как можно из команды лучшего игрока убрать? Но прижучить надо. Для острастки». Оштрафовали — и в дальнейшем не было проблем.
12 — В Ростове до сих пор вспоминают шикарную атакующую тройку, которую вы создали: Лоськов — Герасименко — Маслов.
— Тройки-то могло и не быть — в декабре 1995-го Лоськов засобирался в «Локомотив». Я убеждал: «Дима, рано!» Пять с половиной часов сидели — он упирался, ни в какую оставаться не хотел. Еле-еле укатали.
Думаю, Димка не пожалел. Какой мы в 1996-м сезон выдали! Когда в Питере обыграли «Зенит» 2:0, ко мне подошел Леонид Пахомов, ассистент Бориса Игнатьева в сборной России. Спросил: «Кого порекомендуешь?» Я ответил: «Понимаю, что это наглость, но поверьте мне, бывшему футболисту, возьмите четверых — Лоськова, Герасименко, Маслова и Андрея Коваленко. Дайте им тайм, не ставьте рамок — и вы все обалдеете».
Жаль, не прислушались. Вызвали одного Герасименко, которого вскоре Лобановский пригласил в киевское «Динамо». Григорий Суркис дважды присылал в Ростов личный самолет, а заплатили за игрока 600 тысяч долларов.
Лоськов обошелся «Локомотиву» на 200 тысяч дороже. Самое интересное, в конце 1996-го мы снова уломали его продлить контракт еще на сезон. В качестве бонуса Усачев подарил Димке Saab. Пока тянулись переговоры, Таня, его жена, бродила под окнами базы. Услышав, что он остается в «Ростсельмаше», воскликнула: «Какой же ты дурак!».
Но радовались мы недолго. 11 декабря, в день рождения Усачева, Лоськов заглянул к нему в кабинет, положил на стол ключи от Saab и сказал: «Извините, я уезжаю в Москву». То ли Таня переубедила, то ли Семин с Филатовым. А может, с двух сторон в оборот взяли.
13 — Лучшая книга, которая побывала в ваших руках за последнее время?
— Ой, с книжками у меня сложные отношения. В юности «отравился» Толстым. «Войну и мир» вымучивал, вымучивал… На морально-волевых добил — но потом много лет классическую литературу обходил стороной.
А недавно открыл для себя Дэна Брауна. За свою жизнь прочитал кучу детективов, но с серией романов о профессоре Лэнгдоне никто даже близко не сравнится. Просто бомба! Каждую из этих книг по два раза прочел. Причем покупал здесь, в Эмиратах, в безобразном мягком переплете. В твердом только в Ростове нашел.
14 — Жеглов был прав, когда подкинул кошелек Кирпичу?
— Над этим вопросом я и сам не раз задумывался. С Шараповым трудно не согласиться, но мне все-таки ближе позиция Жеглова. Именно по отношению к Кирпичу. Он же действительно вор, сколько несчастья людям принес! Ну и где его место? В тюрьме!
15 — Три «не люблю» на ваш выбор.
— Об одном уже упомянул — ненавижу, когда на меня начинают давить. Второе — вранье. Да, правда почти всегда бывает горькой. Но лучше такая, чем сладкая ложь. А третье — разговоры по телефону. Живое общение ничто не заменит.
Кстати, я не из тех, у кого в мобильнике записано под тысячу номеров. У меня и пятидесяти не наберется. Но это проверенные люди, с которыми приятно общаться. Если же вижу незнакомый номер, сразу сбрасываю. Сейчас ведь еще и мошенников полно.
Вот лет десять назад к любому звонку прислушивался. Была надежда — вдруг кто-то предложит работу. А когда тебе 70, уже понятно, что никуда не позовут тренировать.
Александр Кружков
