— Через прессу уже поздравил своего доброго товарища Александра Могильного с избранием в Зал хоккейной славы. Как говорится, лучше поздно, через двадцать лет, чем никогда.
Но меня в этой истории удивила даже не филигранная по своей абсурдности 20-летняя пауза.
— А что, Александр Викторович?
— Почему мы вспоминаем наших великих хоккеистов только тогда, когда их выбирают в североамериканские залы? Почему для нас это такой большой показатель, что вся пресса тут же начинает писать о герое? Почему она не раскручивает наши залы славы?
Которые в свою очередь могли бы тоже вести свою политику — и, например, принять Сидни Кросби тоже через 20 лет после того, как он повесит коньки на гвоздь?
Я уже не раз говорил о том, что у нашего интернета второсортный, провинциальный менталитет. О том же Могильном он напишет только при двух поводах — когда его отметят в Торонто или когда он расскажет, как в советские времена кто-то где-то нарушал режим.
Поэтому в данной ситуации наши журналисты обязаны понять Могильного. Он не дал по поводу своего избрания ни одного полноценного интервью. Просто потому, что понимал, на что его будут раскручивать — и не захотел играть по этим нелепым правилам, — сказал двукратный олимпийский чемпион.
Отметим, что в России существует Зал славы отечественного хоккея. В него включаются только представители СССР и России.
