— Насколько велик вклад «Русской пятерки» в то, что ваш свитер поднимают в «городе моторов»? Это же культовое звено, изменившее хоккей.
— Вы совершенно правы, «Русская пятерка» была культовой.
Я уехал в Америку в 20 лет — был июль 1990 года. В те дни это звучало иначе, больше как «убежал» и так далее. Но я провел прекрасные несколько сезонов в НХЛ, получил звание MVP в 1994 году, забил 56 голов и набрал 120 очков.
Потом было замечательное решение генерального менеджера Кена Холланда, когда он призвал в ряды «Ред Уингс» не только легенд, но и моих учителей — Вячеслава Фетисова и Игоря Ларионова.
И, конечно, приход Скотти Боумэна на тренерский мостик. Он поставил финальную точку и дал нам возможность показать все, на что мы способны, но уже в более зрелом возрасте.
Я благодарен судьбе и всем людям, кто встретился мне на пути. Конечно, это сокомандники, тренеры, Виктор Васильевич Тихонов, Брайан Мюррей, Боумэн.
Нельзя не вспомнить первого тренера — мой отец Виктор Александрович Федоров, и тренера в Минске — Геннадий Иванович Бандурин, давший мне шанс играть в первой пятерке «Юности».
Везде были хорошие люди. Оставалось только работать и любить эту игру за то, что она такая динамичная, быстрая и приносит огромное удовольствие, особенно когда забиваешь голы, — сказал бывший форвард «Детройта» Сергей Федоров.
Сергей Федоров: «Когда узнал, что мой номер поднимут под своды арены “Детройта”, нахлынули эмоции. Еще не успел понять, что происходит».
