Фетисов: «Роман Борисович, президент в свое время сказал: “Делайте все необходимое для того, чтобы молодые ребята не уезжали из страны”. Я, по крайней мере, вижу, как это можно сделать — на примере того же Капризова, который поиграл здесь, стал олимпийским чемпионом, а потом уехал и сейчас стал самым высокооплачиваемым хоккеистом на планете Земля. Сформировавшись полностью, возмужав… Вообще есть какое-то понимание, как защитить интересы КХЛ?».
Ротенберг: «На примере Капризова можно, на примере Панарина, можно, которые добились успеха — с ними была личная беседа всегда. Кирилл прошел все сборные команды…».
Фетисов: «Нет, без разговоров. [Речь про] уставные документы и все, что с ними связано — чтобы не с каждым человеком отдельно разговаривать. Какой сейчас возраст неограниченно свободного агента? 25 лет? 26?».
Ротенберг: «27».
Фетисов: «27. Вот попробуй сделать так, чтобы игроку [из НХЛ], который захочет поехать в любой клуб на планете Земля, разрешили там играть. Невозможно, правильно?».
Ротенберг: «Невозможно».
Фетисов: «Ну, а почему мы не можем этого сделать»?
Ротенберг: «В целом, мы это и делаем. Ребята, которые уехали, — это сейчас лидеры команд».
Фетисов: «Ну, Ваня Демидов уехал. Пацан, который мог собирать стадионы у нас, сейчас собирает стадионы в Монреале. А мог бы поиграть 5−6 лет здесь и потом поехать в тот же “Монреаль”. Мы каким образом защитим интересы наших клубов? Может, это не к тебе вопрос, просто мы же как-то думаем об этом. Тебе, как тренеру, который воспитал молодого парня, поработал с ним, увидел в нем перспективу, и вдруг он взял и сказал: “Пока, я поехал”.
Ротенберг: «Надо сделать так, чтобы он не уехал. Как Кирилл Капризов. Мне кажется, проблема в том, что ребята уезжают, когда они вообще не готовы уезжать, такие были. Сейчас этого стало меньше».
Фетисов: «Есть понимание, как это сделать?».
Ротенберг: «Есть Трудовой Кодекс РФ, есть законы. Мы все действуем в рамках закона. Личные отношения игрока и тренера… С Кириллом Капризовым мы много общались, когда он был в сборной, он советовался всегда. Когда у него был выбор, куда ему переходить, ему советовали, с родителями его общались, чтобы он играл в Уфе, потому что там была возможность дать ему больше игрового времени, чтобы он развивался, и это индивидуальный подход всегда. Мы можем поменять законы, трудовой кодекс…».
Фетисов: «Почему мы не меняем? Здесь все просто: даешь полномочия лиге, что у нас взаимодействие работодателя и игрока регламентируется не только трудовым кодексом, но и регламентом лиги. Регламент лиги примерно говорит, что игрок, который подписал первый контракт в 18 лет, принадлежит клубу лиги до 25 лет, до истечения возраста неограниченно свободного агента. Все, и он никуда не уедет, мне кажется. А когда говорят, что игрок приехал, расторгнув договор, и имеет какой-то период времени, чтобы легализовать свой отъезд, то да он уезжает, и ты уже не можешь предъявить ему претензии».
Ротенберг: «Вот, например, в футболе, другая система контрактов: там есть возможность выкупить игрока, то есть права ФИФА выстроены таким образом. Там платятся огромные деньги»…
Фетисов: «А здесь клуб не спрашивают — он поехал, и все».
Ротенберг: «Здесь вопрос к Международной федерации хоккея. Надо тогда менять все законодательство, как формируются контракты. А там вы уже знаете, с чем это связано: у ИИФХ есть договоры с НХЛ. У нас нет, но у всех других они есть. Там просто платят определенную сумму за любого игрока — уже такая система».
Фетисов: Зачем нам посредник-то нужен?".
Ротенберг: «Надо как раз менять законы в целом…».
Фетисов: «Роман Борисович, а можно поменять законы внутри страны? И привести регламент КХЛ в соответствие с тем, что происходит за океаном? Как только это все придет в соответствие, мне кажется, забрать игрока без разрешения клуба из России будет непросто. Ну ладно, мне кажется, это вопрос к юристам и всем тем, кто этим занимается».
