Владимир Семирунний уезжает домой, в Польшу, со смешанными эмоциями от Олимпиады в Милане и Кортина-д’Ампеццо. Серебро на 10000 метров стало невероятным успехом, но сам спортсмен считает, что мог добиться большего и на 5000 метров, в случае допуска, и на десятке — если бы начал спокойнее. Об итогах Игр, поддержке из России и оценке сделанного им выбора конькобежец, ранее представлявший Свердловскую область, рассказал «СЭ» после полуфинала масс-старта.
— Олимпиада началась для тебя с ожидания решения по допуску на дистанцию 5000 метров. Допуска не было, затем серебро на 10 000 метров. Серебро порой немного обидная медаль. Это можно сказать про твой случай?
— С учетом того, как я себя чувствовал во время бега, — не обидно. Но вот сейчас, например, хотел бы стартовать именно пятерку. Думаю, что мог бы там побороться за медаль. Да и десятка бы после пятерки легче пошла.
— Уже было время проанализировать десятку, найти какие-то ошибки?
— Быстрое начало. Летом делаем много темповых тренировок на велосипеде, могу сопоставить ощущения, чтобы было понятнее более широкому кругу. Я на вело могу держать 500 ватт 10 минут, так вот здесь я начал десятку так же, а ее бежать дольше — 13 минут. Просто надо чуть-чуть спокойнее начинать. Постараюсь это сделать сейчас на чемпионате мира по многоборью.
— После серебра на десятке ощутил поддержку из России?
— Словами не передать. Сначала я позвонил родителям, а затем сразу Руслану Захарову, но он уже спал. Вторым в очереди был Даня Алдошкин, который мне сказал: «Вова, ты понимаешь, что ты сделал?» И спасибо Дане! Благодаря ему я понял, что сделал — что все возможно, что нужно просто верить в мечту и идти к своей цели. Звонил Дане Найденышеву. Понимаю, что он, наверное, немножко с грустью смотрел эти Олимпийские игры, так как сам хотел отобраться, но от него тоже была суперподдержка. Да и ото всех, с кем у меня был близкий контакт в России, каждый мне написал, и спасибо всем им.
— Когда взял серебро, не смог дозвониться маме? Но смог папе, так?
— Да, потому что все начали ей звонить. Мама извинялась, это, конечно, смешно было. Хорошо, что папе дозвонился.
— У них все в порядке? Такие эмоции могут и по здоровью ударить.
— Все отлично, они очень счастливы, телефоны разрываются, каждый день поздравления. Очень их люблю, самые лучшие родители.
— Когда узнал, что бежишь масс-старт?
— По сути — еще до Олимпиады. Но в дни командных гонок сказали, что нет точной гарантии. Окончательно стало ясно уже перед полуторкой. Решил: «Ну ладно, сначала полуторка, а о масс-старте будем думать потом».
— Ты вообще понимал правила? Финишировал в полуфинале восьмым, но в итоге стал одиннадцатым.
— Да, понимал, отбор по очкам, затем по времени. С тренером говорили перед стартом. Но я же предыдущий раз масс-старт бежал на чемпионате России и был, так сказать, помощником Дани Алдошкина и Руслана Захарова. Поэтому сейчас надо было ехать самому, что-то придумывать. За что люблю 10 000 метров — там можно просто выключить голову и уехать, а здесь так сделать нельзя, нужно следить за соперниками. Не получилось.
— Олимпийская программа закончена. Какой подведешь итог?
— Не могу сказать, что полностью доволен. Масс-старт, конечно, стал слегка черным пятном.
— Насколько тяжело ты переживаешь ситуацию, что живешь в Польше, а родители в России? Когда виделись?
— Полтора года назад. Каждую неделю созваниваемся. Не люблю каждый день звонить, и родители это знают. Звоню либо когда мне есть что рассказать, либо когда что-то случилось. Зато когда созваниваемся — разговариваем по два часа. Тяжело. Хотелось бы, чтобы я мог с ними без проблем видеться, но, к сожалению, это пока невозможно. Однако мы решили, что сделанный мной выбор — на сто процентов лучше для моей спортивной карьеры.
Сергей Лисин
