— Когда шел предыдущий матч на вашем корте, Коккинакис — Атман, молились, чтобы затянулось, и не пришлось выходить в такую жару?
— Конечно, не хотелось играть в самое пекло, но затянулось слишком. Рассчитывали, что начнем в четыре-пять часов, разминались в два, я обедала в три. А когда в итоге играть выходишь только в восемь, пять часов ожидания… Не понимаешь: тебе идти еще раз размяться или идти еще раз кушать — что вообще делать?
— В такие моменты вы смотрите матч, который перед вами на корте?
— Тут мы смотрели, конечно. Сначала Свитолина — Бондар интересный матч был, потом я пошла поспать, потом увидела, что Атман ведет 5:2 — подумала, пора просыпаться, возвращаться. Но потом 5:3, 5:4. Мы смотрим такие: ребят, вы вообще заканчивать планируете? Вообще-то другим людям еще играть.
Я, конечно, болела за Танаси, но устроили они нечто. Мы вообще все тут возмущаемся из-за этих пятисетовиков. Всех это напрягает, всем подстраиваться приходится.
— После парного титула в Риме есть расстройство, что решили не играть пару на «Шлемах»?
— Ну конечно, у меня есть. Я все равно у Мирры спросила, чтобы быть уверенной: «Мирра, может быть, все-таки? Точно не хочешь?» Это еще даже перед Римом было. Она сказала, что точно не, что будет играть только одиночку, я это решение уважаю. Посмотрим, какие турниры она захочет еще, я буду только рада сыграть вместе. Мадрид и Рим показали, на что мы способны, даже не играя постоянно вместе.
Мы так хорошо знаем друг друга, кто на что способен. Мы как магнитики: очень быстро оп — сошлись и не разлипаемся. И даже если разошлись, а потом друг с другом встали на одну половину — оп, и опять слипаемся. Когда я играла с другими девочками в начале года, были совсем другие ощущения, не такой эмоциональный подъем. А я, когда эмоционально не так комфортно, не могу играть нормально. И вот когда мы с Миррой встали вместе снова, сразу ощутила: ну вот, хорошо! — передает слова Шнайдер корреспондент Спортса«» Андрей Васильев.
