— Даня Медведев говорил: «У меня что-то вроде биполярного расстройства. Когда нахожусь на корте, я сосредоточен, адреналин зашкаливает. Когда адреналина больше нет, я спокоен. Так со мной было с самого детства». Что у тебя с психикой? Как ты оценишь?
— Да нормально, вроде.
— Ты чувствуешь, что на корте становишься другим человеком? Что ты думаешь?
— Нет. Я на корте не другой человек, но просто… Смотри, как я к этому отношусь. То, что Даня рассказывает, у меня, к сожалению, этого нет. Вот это мы называем «киллер инстинкт», когда ты выходишь и типа рвешь. То есть мы даже когда с Даней тренируемся, он тебя хочет разорвать на этой тренировке. У меня такого нет.
Я, в принципе, спокоен, но могу загораться. Потому что я стою там три часа, а мне какой-то мудак кладет мертвый трос, понимаешь. То есть именно от действия, которое я совершаю пять часов подряд последние 25 лет, и какой-то мудак, который мне вешает трос на брейк-пойнте, — вот здесь я могу вспыхнуть.
Но как вспыхнул, так и забыл. То есть у меня нет последствий от этого. Я, грубо говоря, ######## [выругался] и забыл — и все. У меня это так.
То есть я не меняюсь на корте, именно сам на корте. Я как есть, вот такой, плюс-минус более-менее спокойный. Я люблю играть, я достаточно заводной, азартный. Я люблю на что-то сыграть, люблю там что-то поставить, когда мы играем с Артемом [Супруновым, тренером] в какие-то игры — просто для интереса, так скажем. Просто так бегать я не хочу.
Наверное, именно поэтому у меня и карьера в принципе другой курс взяла. Потому что у меня нет вот этого инстинкта разорвать, убить все, что передо мной стоит, лишь бы выиграть матч.
У меня больше так: я, допустим, поработал три недели перед турнирами, мне нужен вот такой-то результат. Я его себе в голове наметил, что буду считать приемлемым результатом. И когда я достигаю приемлемого результата, дальше уже как бы… Ну, по седьмому закону Ньютона, да, как карта ляжет.
А бывает же, что ты не достигаешь. Ты тренировался, хорошо готовился, приехал, проиграл. Ты злишься, ты на матче начинаешь на это злиться. Но я злюсь не только потому, что проигрываю, а потому, что я до этого три недели занимался какой-то херней, чтобы приехать и какому-то полупокеру отъехать, понимаешь, там 3:6, 3:6. И вот ну и что? Тебе нахрен мне это надо?
И вот у меня мысли и злость такая: зачем я вот тренировался, когда я мог и так ему проиграть 3:6, 3:6? То есть кому я вообще проигрываю? У меня больше вот с этим это связано.
— 15 мая Медведев во втором сете матча с Ландалусе говорит: «Выпустите Бублика, он бы его обоссал». Проходит 11 дней, и ты по ходу игры со Штруффом на «Ролан Гаррос» говоришь: «У этих типов цель карьеры — меня обоссать. Меня и Медведа». Что за прикол у вас со словом «обоссать»? Что это?
— Это он сказал. Я так не говорил. А я уже потом повторил, потому что мне это заело в голову. В порыве эмоций я это теперь сказал (смеется). То есть да, это кошмар. Это стыдно. Это очень плохо. Это очень плохо. Это очень плохо.
— И ты, и Медведев иногда говорите о том, что против вас невероятно настраиваются. И когда вы это говорите, обычно это воспринимается как нытье. Я захожу, например, в комментарии, читаю — и это воспринимается как нытье.
— Да. Так это и есть нытье. Страшнейшее нытье. Но есть такое правило: карта слезу любит. То есть ныть надо. Ныть надо страшно.
— Да ладно?
— Ныть надо 100%. Карта слезу любит. Мне это еще говорил Борис Львович Собкин, величайший наш тренер. Он и у меня в команде был. Это величайший тренер, в моем понимании. И он мне сказал: «Саша, плачь. Карта слезу любит. Плакать надо. Надо ныть просто».
Ну вот на Даню посмотри — он ноет все время. Первый в мире, «Шлем» выиграл. Ныть надо страшно. Те, кто не ноют, — это либо киборги, либо они просто не выигрывают поэтому.
— Ну вот и Алькарас начал ныть. Он тоже говорит, что, блин, аномально играют против меня.
— Он два матча за год проиграл, а ноет (смеется). Карта слезу любит — запомните, — сказал Бублик в интервью Карену Адамяну.
Алькарас, Бублик и Медведев жалуются, что против них слишком хорошо играют. Это нытье или факт?
