— Начиная с «Ролан Гаррос», у тебя получился очень приличный отрезок — лето и осень. Как ты себя сейчас ощущаешь? Доволен ли собой? Или, может быть, есть какое-то чувство неудовлетворенности?
— Нет, нет. Я очень доволен, очень рад тому, так скажем, прогрессу за столь маленький период времени. Турниры идут с января по начало ноября. Я начал играть на соревнованиях только в конце февраля, очки начал зарабатывать только в апреле. И вот, условно говоря, с апреля до середины октября я зашел в сотню и дальше продвигаюсь. То есть, думаю, в сотне я уже закрепился на этот год точно. И дальше с «Ролан Гаррос» у меня было очень много матчей подряд, потом — пауза после «Уимблдона». И вот сейчас после Америки где-то дней 10, наверное, было потренироваться, подготовиться к азиатской серии. Ну и азиатская серия тоже вышла и выходит достаточно длинная. Я имею в виду, что после Ханчжоу у меня не было вообще ни одного дня отдыха. Я играл все матчи подряд, ну и плюс тренировки. То есть не было возможности даже спокойно отдохнуть хотя бы день.
— Откуда находишь силы на всю эту бесконечную рутину, без паузы?
— У меня в прошлом году получилось так, что я где-то полгода был не в туре. Так что все это оттуда — можно сказать, я скучал по этому. И теперь нахожу силы в том, что я просто наслаждаюсь, на самом деле, тем, что нахожусь на корте в данный момент, что я снова смог играть, снова выходить на большие матчи, играть с хорошими соперниками и даже побеждать их. Так что оттуда силы я и черпаю. То есть раньше я был уставший, допустим, от всей этой рутины. А сейчас такого нет. Сейчас я просто наслаждаюсь моментами на корте.
— Был как раз эмоциональный эпизод после победы в матче с Фонсекой на «Уимблдоне». Ты сказал на корте, что тебе было очень трудно возвращаться, что ты не знал, получится ли вообще. Как ты пережил этот период?
— Да-да, это правда. Тяжело было, потому что после прошлогоднего US Open я начал проходить лечение, был на консультации у разных докторов. Один мне сказал, что я никогда не вернусь на свой уровень без операции, другие то же самое говорили. И только один доктор-физиотерапевт взялся меня лечить. И опять же у нас не было к этому времени понимания, что меня восстановят на 100% и что я смогу вернуться на свой уровень. То есть он говорил: «Да, я думаю, что это тебе поможет». Но гарантий он дать не мог, и я его понимаю. И самое сложное было, что не было света в конце тоннеля. И ты, ну, не понимаешь — ни я, ни команда — когда возвращаться, когда турниры начинать играть или тренироваться даже. Поэтому тяжелый момент был. Но я рад, что мы прошли это все вместе — с командой, с семьей, и сейчас я там, где я есть.
— Уточни, что была за травма? И кто больше тебя поддерживал в эти тяжелые времена?
— Травма с правым локтем была, точнее, там, на самом деле, целый комплекс проблем был. А поддерживала меня жена. Она очень позитивно меня настраивала — что все будет хорошо, что все-все вылечим. И это самая большая моя поддержка. Ну и, конечно, тренер, тренер по фитнесу — они старались все время позитивно меня настраивать, с учетом того, что каких-то позитивных динамик и не было даже после пары месяцев лечения, — сказал Сафиуллин в интервью «Чемпионату».
Сафиуллин сияет на корте, а его жена — в танцах.