Водное поло остается единственным крупным командным видом спорта, в котором Россия не просто допущена к международным соревнованиям, но и выступает в полноценном статусе. Женская сборная РФ пробилась в финал элитного турнира — Кубка мира, который пройдет
«Разговоры про низкую работоспособность зумеров — это обобщения»
— Вы в топе водного поло с конца нулевых, а вид спорта сейчас в уникальной ситуации — единственный командный с выходом к международной арене. Как он сейчас живет? Растет, падает, остается на своем уровне, народа больше ходит?
— Народ ходит, но всё зависит от разных факторов — конкретного города, клуба, рекламы. Одно дело — когда клуб действует своими силами, другое — если есть помощь извне. Если бы наш спорт показывали по телевизору, все было бы глобальнее. Люди бы знали, когда и что происходит. Нам немного сложнее, приходится обходиться своими силами, кидать ссылки в интернете, грубо говоря.
Если оглянуться назад — сейчас больше внимания к этому спорту. Не скажу, что всё поменялось и трибуны ломятся, но есть люди, которым это интересно, и они приходят. Просмотры растут, но не глобально, это пока лишь в процессе развития. Соревноваться с другими командными видами спорта нам сложно, мы отстаем.
— А вы считаете, продукт, который вы можете предложить, конкурирует с другими видами? Если не футболом и хоккеем, то хотя бы с баскетболом, гандболом.
— В плане зрелищности и конкуренции точно не хуже. Если человек сталкивается с водным поло впервые, есть недопонимание правил, но те, кто вникает, им интересно. У нас получился очень зрелищный плей-офф, например (в финале чемпионата России команда Прокофьевой уступила 6:7 в решающем матче серии, едва не сравняв счет в концовке. — Ред.). Можно направить силы на операторскую работу, конечно, картинка с других видов лучше, эмоции, крупные планы, общение с трибунами. Мне кажется, у водного поло есть потенциал. И крупные мировые турниры показывают очень хорошо.
— Вы недавно обмолвились, что в спорт приходят «девочки другого менталитета». Что имеете в виду — они не успели позаниматься в разваленных бассейнах, которые были у вас? Если были.
— Конечно, были. Оттуда и вышли, собственно (смеется). Есть определенная разница в менталитете людей разных поколений, это нормально. Но я не хочу сильно разбирать — вот она думает так, а я по-другому. Отрицать это сложно, но акцентировать внимание — тоже странно. Это не мешает нам одинаково отдаваться любимому делу.
Разговоры про зумеров и их низкую работоспособность, к примеру, это все обобщения. Под одну гребенку всех грести не надо. Я бы не сказала, что новое поколение как-то хуже работает. Наоборот, классно обменяться мыслями, я с точки зрения своего опыта и мировоззрения делюсь с молодыми, а они со мной — своими моментами. Получается гармонично. Это и технических моментов в водном поло касается, и жизненных аспектов. Могу спросить: «А почему так? А у нас по-другому было». Надо уметь наблюдать и черпать знания из общения с новым поколением. Век живи — век учись.
— Вы же еще и играющий тренер, молодежь воспитываете, получается. Кайф или энергозатратно?
— Одно другому не мешает. Это сложно, но мне нравится. Временами работа конфликтная, если будет необходимость подкрикнуть и сказать построже — я смогу это сделать. Если пошел расслабон — иногда нужно наставить на путь истинный. Но без необходимости повышать голос не буду.
— Есть мысль, что в этом и разница менталитетов: раньше наставляли на путь истинный пожестче.
— Мне повезло с первым тренером. Он был строгий, но всё было сбалансированно, мягкость тоже была. Из-под палки меня никогда заниматься не заставляли. И тренеры, которые мне попадаются на пути, никогда не мешают, со всеми можно найти общий язык.
«Стать мэром города — зачем мне это?»
— Разваленный бассейн, из которого вы вышли, — это в родном Волгодонске?
— У меня в принципе в карьере было не так много бассейнов. Да, начинала я в Волгодонске, в ширину он был метров двенадцать с половиной. А когда я стала постарше, то просто стояла на дне. Особо не разгуляешься для водного поло. Так что мне нужно было расти, а значит, менять условия на более качественные.
Еще в 18 лет я перешла в «КИНЕФ-Сургутнефтегаз». В Киришах все условия для работы есть, начиная с бассейна и заканчивая инвентарем в зале. В Волгодонске долго собирались построить хороший бассейн, но так и не построили.
— Хотя наверняка обещали.
— Были возможности, много разговоров, но, к сожалению, не получилось. Жаль, потому что из Волгодонска вышло много наших игроков международного уровня, несколько участниц Олимпиады выросли из этого маленького бассейна (помимо Прокофьевой, в бронзовом составе 2016 года Волгодонск представляли Анна Гринева и Анна Устюхина. — Ред.).
То есть из нашего города могли выходить хорошие игроки, тренерский штаб сильный. Для развития водного поло было бы круче, если бы там появился центр. Тем более это Южный федеральный округ, где живет много людей и где нет центра федерального уровня. Значит, не так и нужен.
— Так понимаю, Волгодонск — не только про спорт, там и промышленность серьезная.
— Да, атомная электростанция в том числе. Но всё зависит от людей. Это может поменяться очень быстро — просто нужно, чтобы появился такой человек, который захочет развития соответствующего вида спорта. Так живут практически все виды, кроме футбола. У нас таких людей нет.
— Не хотели бы стать таким человеком?
— Да я бы, может, и хотела. Желание присутствует, просто тут нужны возможности другого порядка. Если бы они были — бассейн давно стоял бы.
— Вам звонят из какой-нибудь администрации и предлагают баллотироваться в мэры Волгодонска. Ваша реакция?
— Смешно! Это вы в другую сторону посмотрели. Управлять такими сложными материями — нет, конечно, зачем мне это? Мне кажется, такие возможности по-другому находятся, и есть более интересные и стратегически мыслящие люди в этом смысле, чем я.
«Во время взрыва тряслись стекла»
— Спортсмены довольно рано взрослеют — уже подростками ездят без родителей и тому подобное. Вы рано повзрослели?
— В молодежную сборную меня вызвали в 14, сборы длились по три месяца. Поэтому — да, жить одна я начала рано. Конечно, страшно, и сподвигло вырасти раньше. Меня могли оставить одну заниматься кашеварением. Но это всегда вопрос выбора. Хочешь развиваться в своем деле — учись самостоятельности, уезжай. Нет — можешь подольше побыть ребенком. Но не факт, что ты вырастешь в том городе, где родилась. Я очень люблю свой город, но хотела стать успешной ватерполисткой, поэтому уехала.
— Девяностые в Волгодонске — это как было?
— Если вы про всякие группировки на улицах, то они прошли чуть пораньше меня. Хотя я тоже попала под эти обстоятельства. Бывали стычки между районами, люди шли, так сказать, общаться, и нас было много с обеих сторон. Интересное было детство, даже агрессивное, много чего пережила. Назовем это «прыгала по гаражам». Было непросто, вырасти нужно было побыстрее, постоять за себя, это правда.
— Волгодонск печально известен терактом 1999 года. Помните те дни в городе? Конфликт на Кавказе сильно вас затрагивал?
— Я жила в старом городе, а взрыв произошел в новом городе, но даже у нас тряслись стекла. Помню, как было не по себе. Но больше затронуло родителей. Мы, дети, воспринимали это весело — понимаю, как это звучит, и, повзрослев, я поняла, насколько большие проблемы нас окружали.
А тогда мы объединялись домами, дежурили подъездами, делали расписания — какая семья до часу ночи будет ходить с фонарем вокруг домов. И думали: «Ого, мы будем гулять, можно не спать! На звезды можно посмотреть!» Старшим весело не было, конечно. Долгое время город жил в напряжении. Никто не хотел, чтобы это повторилось, поэтому хотя бы своими силами старались что-то сделать.
— У нас тоже взорвали дом совсем недалеко, помню, было то же самое. Люди с соседями хоть познакомились.
— У нас все-таки был не многоквартирный дом, поэтому люди знали друг друга. И общались голосом, а не как сейчас, интернета как такового не было. Сейчас все немного иначе. Тот самый другой менталитет.
— Зато сейчас у вас есть TikTok.
— Был, но когда начали вводить эти ограничения в интернете, стало неинтересно. Достаточно площадок для контента, где можно посмеяться. 95 разных приложений для этого не нужны.
— Буквально через месяц суперфинал Кубка мира. Насколько было важно в него пробиться?
— Безусловно, важно. И долгожданно. Прекрасно понимаем, что будет непросто после четырех лет отсутствия матчей на таком уровне. Можно смотреть водное поло по телевизору и говорить: да в целом оно не сильно поменялось. Но это теория. А когда ты зайдешь в воду, то на практике поймешь, что произошло за четыре года. Это необходимо прочувствовать на себе. По второму дивизиону понять это было сложно.
С другой стороны, мы голодные до игр и атмосферы большого турнира. Для многих он первый, первая возможность проявить себя. Кто-то справится, кто-то нет, это жизнь, но попробовать хотят все. Поэтому мы сейчас все безумно работаем на сборах в Кисловодске — слишком долго ждали.
— В мире водное поло тоже в тени, так понимаю? Плавание для международной федерации куда важнее.
— Так и есть. Каждый крутится как может. Водное поло надо развивать и в нашей стране, начиная с регионов, и для World Aquatics оно не стоит на первом месте. Какие-то деньги в нем есть, но это нельзя назвать серьезным. Так и в нашей стране — премий, как в других видах, у нас нет. Наверное, подвижки есть, стало лучше, чем раньше, но им еще нужно заниматься и заниматься. Даже олимпийская медаль глобально ничего не поменяла — моя жизнь тоже после нее не изменилась.
— Что у вас в планах — выступать до конца олимпийского цикла, дальше?
— Насчет олимпийского цикла забавно сказали — мне уже прилично лет будет, чтобы продолжать играть. Жизнь покажет. Пока играю, а дальше видно будет. Но я сейчас счастлива, все происходит так, как хочу. Главное — я делаю то, что сама хотела.
Дмитрий Кузнецов
