Этим хоккеистом стал нападающий «Крыльев Советов» Сергей Пряхин, подписавший соглашение с «Калгари Флэймз». Для лиги, где уже давно мечтали увидеть звезд из Советского Союза, это решение стало сенсацией, а для советского спорта — символом начала новой, более открытой эпохи.
В Северной Америке новость воспринимали и как прорыв, и как неожиданность. Многие ожидали, что первым «легальным» представителем СССР в НХЛ станет один из мировых суперзвезд — вроде Вячеслава Фетисова или Игоря Ларионова, давно находившихся в поле зрения клубов. Но именно Пряхин получил одобрение Госкомспорта, во многом как компромиссная фигура: полезный форвард сборной, но не ключевая звезда, чье отсутствие не подорвало бы мощь советской команды.
Контракт предусматривал значительную по тем временам зарплату хоккеиста и крупные отчисления советской стороне, что подчеркивало коммерческую составляющую сделки. Руководители советского хоккея объясняли свой шаг тем, что игрок должен «набраться опыта за океаном» и позже передать его отечественному хоккею. Уже в конце марта и начале апреля Пряхин вышел на лед за «Калгари» и был встречен аплодисментами как первый советский игрок в НХЛ.
Этот трансфер открыл шлюзы для дальнейшей «экспансии» советских, а затем российских хоккеистов в сильнейшую мировую лигу. Вслед за Пряхиным за океан отправились ведущие игроки ЦСКА и других клубов, а объединенный поток мастеров из СССР заметно изменил лицо НХЛ в 1990‑е годы. Дата 29 марта 1989 года осталась в истории как формальный старт эпохи, когда советским хоккеистам, наконец, разрешили легально играть в лучшей лиге мира.
