— Вы пришли в ушу в детстве. Помните момент, когда поняли, что спорт может стать главным делом вашей жизни?
— Я поняла, что ушу станет моей жизнью, но не тогда, когда выиграла первую медаль. Однажды я осталась одна в зале, посмотрела в зеркало и вдруг поняла: я никуда не хочу отсюда уходить. Это было ощущение дома, которое не отпускает меня до сих пор. И я благодарна той девочке за то, что она вовремя прислушалась к себе. Сегодня все, что у меня есть, чем я занимаюсь и что меня окружает, все это благодаря ушу.
— Каким вы помните свой первый большой международный турнир?
— Это был Пекинский турнир в 2000 году. Мне тогда было 12 лет, и я соревновалась с сильными взрослыми спортсменами из Европы и Китая. Такие турниры в Пекине проходили ежегодно.
Участие в нем стало для меня очень важным опытом. Я увидела совершенно другой уровень спортсменов, почувствовала масштаб международных соревнований и поняла, что хочу двигаться дальше. Этот турнир дал мне еще больше мотивации и сил, чтобы не останавливаться и стремиться к новым вершинам.
— Вы стали чемпионкой показательного олимпийского турнира и дважды выигрывали чемпионат мира. Какая из этих побед оставила самые сильные эмоции?
— Каждая победа оставляет во мне сильные эмоции, потому что каждый раз, выходя на ковер, я становлюсь лучше и преодолеваю себя. Но я бы сказала, что дело даже не столько в эмоциях, сколько в значимости каждого события.
Например, чтобы попасть на Олимпийский турнир, нужно было на чемпионате мира войти в восьмерку лучших из 50 спортсменов. Это был серьезный вызов. А сама Олимпиада в Пекине — совершенно другой масштаб. Мы жили в Олимпийской деревне, видели сильнейших спортсменов мира, выступали в огромном зале, заполненном зрителями, и понимали, что права на ошибку нет. Эти эмоции возвращаются каждый раз, когда вспоминаешь весь пройденный путь.
Но есть и совсем другая история — моя первая золотая медаль на чемпионате мира, когда мне было 15 лет. Ты не ожидаешь такого результата, сначала завоевываешь серебро, а через десять минут узнаешь, что у тебя золото. Разве можно остаться к этому равнодушной?
Поэтому каждая победа для меня — это не просто вспышка радости. Это день, старт и результат, которые имеют особое значение в моей жизни. И каждая победа остаётся в сердце по-своему.
— Что было самым сложным на пути к высоким результатам, о чем зрители обычно даже не догадываются?
— Зрители видят красивый прыжок, идеальное движение, золотую медаль. А за этим стоят тысячи повторений, моменты, когда ты падаешь и снова поднимаешься. Это борьба с усталостью, сомнениями и собственными мыслями.
Это отказ от ежедневных прогулок, вечеринок, фастфуда, возможности просто поваляться на диване. Это железный режим и постоянная работа над восстановлением после травм. И только с возрастом понимаешь, что этот режим и эти ограничения во многом были тебе необходимы.
Есть и огромная психологическая нагрузка: ты выходишь на ковер и знаешь, что у тебя чуть больше минуты, чтобы показать все, чему ты научилась за годы тренировок. И права на ошибку нет. Поэтому самая сложная часть пути — даже не тренировки. Сложнее выдерживать все остальное время, когда ты не на ковре, и продолжать верить в себя.
— Бывали ли моменты, когда хотелось сделать паузу или закончить карьеру? Что помогало двигаться дальше?
— Я не помню моментов, когда мне хотелось все бросить. У меня всегда было желание идти вперед и становиться лучше, чем я была вчера. Это мой азарт.
Я очень энергичный человек, и физические нагрузки, наоборот, помогают мне стабилизироваться и успокоиться. А двигаться дальше помогало чувство ответственности перед тренером — я просто не могла ее подвести.
И, конечно, мне всегда было важно видеть гордость в глазах бабушки и мамы. Ну и соперники тоже подстегивали — хотелось становиться сильнее и не сдаваться.
— После больших побед сложнее сохранить мотивацию или каждый раз заново доказывать свой уровень?
— После больших побед мотивация не пропадает — она становится глубже. Сложнее не доказывать свой уровень, а продолжать двигаться вперед, когда все уже ждут от тебя только победы. Ты становишься мишенью, и любая ошибка оказывается на виду. Но меня это не пугает. Мой главный соперник — не тот, кто соревнуется со мной, а я сама вчерашняя.
Поэтому каждая новая победа — это не повторение предыдущей, а новый вызов самой себе. И пока есть этот вызов, есть и желание двигаться дальше. А семья, тренер и соперники помогают не сбиться с пути.
— Что чаще всего неправильно понимают люди, которые впервые знакомятся с ушу?
— Когда люди говорят, что «гунфу (кунг-фу) — это для боя, а ушу — для красоты», но это далеко не так. На самом деле ушу — огромное комплексное искусство, которое включает в себя множество направлений.
В ушу есть боевая часть: работа с оружием, кулачный бой, броски, заломы, удержания и другие боевые приемы. Есть спортивное направление — ушу-таолу, то есть те самые красивые комплексы, которые мы показываем на соревнованиях, и ушу саньда — полноконтактные поединки.
Есть традиционное направление, в котором спортсмены выполняют исторически сложившиеся комплексы, сохранявшиеся на протяжении веков. Есть ушу цигун — специальные практики для укрепления и закалки тела, работы с дыханием и энергией.
Поэтому ушу — действительно комплексное искусство. Это не просто единоборство и не просто гимнастика. Это система, в которой есть место и бою, и красоте, и здоровью, и философии.
А гунфу (кунг-фу) — это мастерство, которое достигается в любом из этих направлений. Поэтому разделять и противопоставлять эти понятия — значит не понимать глубины этой традиции.
— Ушу часто воспринимают как очень красивый и зрелищный вид спорта. Насколько за этой внешней легкостью скрывается тяжелая работа?
— Люди часто говорят: «Ушу — это так красиво и легко!». А я знаю, что эта легкость — результат работы тысячи часов, которые никто не видел. За идеальной осанкой — ежедневный контроль каждого движения. За боевым взглядом на ковре — слезы разочарований и радость маленьких побед. Именно процесс делает тебя сильным, а результат — лишь отражение того, какой путь ты прошел и с каким достоинством его выдержал.
— Как ушу изменилось за годы вашей карьеры?
— Когда я начинала, ушу было более камерным, почти закрытым миром. Сегодня это огромная индустрия с миллионами поклонников. Это уже не просто «китайское боевое искусство» — это глобальный спорт, который говорит на одном языке со всем миром.
Я вижу, как молодежь приходит в залы с горящими глазами, как родители приводят детей, как люди старшего возраста открывают для себя тайцзицюань. Это невероятно вдохновляет.
Но при этом я чувствую, что душа ушу остается той же. Как бы ни менялись правила и технологии, ушу по-прежнему учит главному — быть в гармонии с собой. И это неизменно.
— 12 сентября в Парке искусств «Музеон» пройдет Фестиваль ушу. Что вы лично ждете от этого события?
В Москве живут люди более 150 национальностей, и китайская культура — одна из самых близких и интересных нам.
Фестиваль дает возможность каждому бесплатно прикоснуться к этой традиции в самом центре города, без страха, что «это не для меня». Мы хотим показать, что ушу доступно детям, взрослым и людям старшего возраста, в том числе тем, кто никогда раньше не занимался спортом.
В первую очередь мы хотим показать гармонию. Китайская философия учит находить баланс между действием и покоем, силой и мягкостью.
— Какой момент фестиваля вы бы особенно посоветовали не пропустить тем, кто впервые придет знакомиться с ушу?
— Программа очень насыщенная и интересная, поэтому мне сложно выделить что-то одно. Тем, кто только знакомится с ушу, я бы советовала полностью погрузиться в атмосферу фестиваля и попробовать разные активности.
— Как вы считаете, может ли такой фестиваль вдохновить детей и взрослых попробовать себя в ушу?
— Сколько раз я видела на тренировках людей, которые пришли после того, как узнали об ушу, и говорили: «Я никогда не думала, что смогу, но теперь хочу попробовать!». Фестиваль дает разрешение начать — не бояться и не стремиться сразу быть идеальным. Это самое важное.
Поэтому я уверена, что после 12 сентября в «Музеоне» у нас появятся десятки новых учеников, которые пришли просто посмотреть, а ушли с горящими глазами и желанием двигаться дальше. Именно ради этого мы все и затеяли. Ну и, конечно, чтобы познакомить людей ближе с китайской культурой.
— Сегодня вы занимаетесь развитием спорта и работаете с молодым поколением. Что оказалось самым сложным после перехода от карьеры спортсменки к другой роли?
— Самый сложный переход для меня — изменить мышление с «я» на «мы». Когда ты спортсмен, ты сосредоточен на себе: на своем теле, технике, результате, и многое зависит непосредственно от тебя. А когда становишься тренером и наставником, твой успех начинает зависеть от других людей — от их желания, темпа, ошибок. И вот это оказалось самым непривычным.
Первое — терпение. Я знаю, как должно выглядеть каждое движение, но ученик видит его впервые, и ему нужно время, чтобы просто повторить. В такие моменты я вспоминаю своего тренера, который мог повторять одно и то же по сто раз и при этом не терять спокойствия.
Второе — переключение с результата на процесс. Раньше меня оценивали по баллам судей, а теперь я смотрю на то, загорелись ли глаза у ребенка, когда он впервые правильно выполнил движение, пришел ли новичок на второе занятие. Это совершенно другая система координат — без мгновенного удовлетворения, но с долгой игрой.
И третье — ответственность. Когда ты отвечаешь только за себя — это одно. А когда люди доверяют тебе свое здоровье, время и даже мечты, ты должен быть надежным и внимательным. И это порой сложнее, чем выиграть чемпионат мира.
Но мне помогает то, что я действительно люблю это дело. Когда вижу, как человек с нуля через несколько месяцев выполняет комплекс упражнений, как ежедневный труд помогает ему стать лучше и сильнее, у меня замирает сердце. Это уже другая победа.
И самая большая награда сегодня — не пьедестал, а горящие глаза человека, который решил попробовать и у него получилось. Ради этого я и занимаюсь развитием спорта и работой с молодым поколением.
— Когда вы смотрите на молодых спортсменов, по каким признакам понимаете, что перед вами потенциальный чемпион?
— По горящим глазам. По желанию, несмотря ни на что, двигаться вперед. Если человек забывает о времени в зале, ловит каждое слово тренера и не боится пробовать снова после неудачи — значит, внутри есть стержень. Это гораздо важнее, чем природная гибкость, прыгучесть или другие физические качества.
Я также обращаю внимание на то, как спортсмен воспринимает замечания. Если он обижается или отмахивается — путь будет сложнее. А если впитывает каждое слово и сразу пытается исправиться — у него есть шанс.
Не менее важно умение работать через «не могу». Талант — это хорошо, но упорство — это все. Чемпионов делают не прыжки, данные от рождения, а способность встать после падения и попробовать еще раз. Будущий чемпион готов учиться у всех: у соперника, старшего спортсмена и даже новичка. Он не считает себя выше остальных, а продолжает впитывать знания.
И наконец, самостоятельность. Когда я вижу, что спортсмен сам остается после тренировки, чтобы отработать слабый элемент, я понимаю, что он растет не только физически, но и психологически.
Я знаю это по себе. Чемпионами не рождаются — ими становятся. И каждый из них когда-то был таким же, как те ребята, которых я вижу на тренировках. Просто кто-то однажды решил пойти дальше.
— Чему ушу научило вас вне спорта и соревнований?
— Без ушу я была бы совсем другим человеком.
Ушу научило меня концентрации внимания, которую я тренирую в комплексах таолу: отсекать лишнее и фокусироваться на одном моменте. Когда мне нужно принять сложное решение, я делаю паузу и выравниваю дыхание — как перед выходом на ковер.
Ушу дало мне внутренний стержень. И еще оно научило меня не бояться падать. В спорте ты падаешь сотни раз и каждый раз встаешь. В жизни это бесценный навык.
— Если бы вам сегодня снова предложили прожить свою спортивную карьеру с самого начала, что вы сделали бы иначе?
— Я часто задаю себе этот вопрос. И знаете, я ничего не стала бы делать иначе. Потому что это был мой путь — со всеми поворотами, падениями и подъемами. Именно он привел меня туда, где я нахожусь сегодня, и сделал меня той, кто я есть.
Каждый шаг, даже самый трудный, был необходим. И если бы я что-то изменила, я бы уже не была собой. Поэтому — нет, ничего не меняю. Все было правильно.