— Два года назад, когда Карпина в очередной раз призывали вызвать в сборную Дзюбу, вы на вопрос журналистов по этой теме ответили с долей юмора: «Сборная не для рекордов. Я, например, тоже хочу выступать за сборную. Матчей 10−20 сыграл бы. Что мне, давить на Валерия Георгиевича, просить, чтобы дал сыграть с Брунеем?» Вспоминали эти слова, когда через полгода Дзюба все-таки был вызван на матч с Гренадой?
— Мне понятно, почему Валерий Георгиевич принял такое решение. Вы все-таки не забывайте, какой отрезок в «Акроне» провел Дзюба в тот период между моими высказываниями и его вызовом в сборную. Вряд ли кто-то будет спорить, что на тот момент он этого полностью заслуживал по игре.
— То есть никакого давления на тренерский штаб не было?
— Нет. Понятно, что для РФС это была история, из которой можно и нужно было выжать максимум для привлечения болельщиков и внимания к игре в целом. Тот матч с Гренадой посетило много людей, немалая часть которых пришли увидеть Артема, посмотреть, как он побьет рекорд по голам в сборной. Я сам видел, с какой радостью дети подходили к нему за автографами и фото.
Но в те дни перед матчем я наблюдал, с каким усердием Дзюба тренируется. И здесь ключевой фактор — это спортивная составляющая. Если бы Артем не показал хороший отрезок в клубе, то он ни при каких обстоятельствах не был бы вызван.
— Тяжело Карпину было решиться на этот шаг с учетом их сложных отношений с Дзюбой?
— Сложность их отношений очень преувеличена журналистами. Возможно, когда-то у них были разногласия, но Валерий Георгиевич не тот человек, который будет этим руководствоваться, принимая решения. Для него главное, в какой форме футболист и как он играет в конкретный период, — сказал Онопко.
«Все, ребят». Дзюба закончил карьеру — и через полтора часа возобновил.