— К чему в последнее время привыкают в России?
— К блокировкам и ограничениям. Это привело нас к тому, что сейчас в центре Москвы и в других городах (там еще в более раннее время, с прошлого года) у людей нет доступа в интернет. Только к сотовой связи и звонкам. Иногда в некоторых случаях даже ее нет.
— Тебе удается привыкнуть к этой реальности новой?
— Я не хочу привыкать. Так быть не должно. Этот конформизм меня пугает. Пугает быстрая адаптация людей. Это даже не адаптация — это смирение. Доступ в WhatsApp, доступ в Telegram, доступ в YouTube под каким-то совершенно чудовищным предлогом, не оставляя ни единого выбора… Переходить на «Макс» насильно, не оставляя никакого выбора…
— Ты скачала «Макс»?
— Нет.
— Почему?
— Я считаю, если бы сейчас продвигали «Макс» так, как его продвигают, оставляя другие соцсети — это окей, это ваш выбор. Как с «Госуслугами»: ребята, там это удобно, то удобно — вы можете перейти туда. Но когда тебе не оставляют ни единого выбора, и у людей нет возможности даже сопротивляться, потому что им угрожают увольнением, незачислением, отчислением, какими-то просто адскими штуками. Это, правда, очень трусливый способ — через силу, давление, какую-то манипуляцию.
И что я получаю в ответ? «Да мне нечего скрывать!» Меня поражает этот ответ! Наверное, жители Северной Кореи тоже так думают. Прошлым летом вывезли оттуда телефон — местные телефоны делают скриншоты каждые 5 минут, и у пользователя нет доступа к этой папке скриншотов. Вам по-прежнему нечего скрывать?
Меня очень расстраивает фраза людей, когда блокируют YouTube, а они такие: «А мне все равно, я все равно его не смотрю!» Это твое право не смотреть YouTube, но у тебя должен быть выбор — смотреть его, не смотреть. Это огромная платформа. А там вообще забили — даже альтернативы никакой нет. И меня это ужасает. Это огромные последствия. Там огромное количество контента — образовательного, развлекательного. Культурно-образовательный пласт. И люди, когда говорят, что они не смотрят, не осознают, какое влияние это может оказать на общество в дальнейшем. И меня это пугает.
Окей, ты не смотришь YouTube. Но тебя не пугает, что у человека, который работает с этим, который учится на этой платформе, отобрали эту возможность? И завтра та возможность, которая есть у тебя и которая тебе жизненно необходима, тоже ставится под вопрос и под большой риск. Как будто бы это идет от того, что люди думают только о себе. Или они так защищаются? — сказала 30-летняя Мамун, которая живет в Москве.
