— Многие переживали, насколько для вас будет сложен английский язык. Как прошел этот этап?
— Честно, первый месяц был очень тяжелым. Я немного готовился, но когда приехал — просто потерялся. Новая раздевалка, люди, речь, диалекты. Ты вроде слушаешь, пытаешься переводить, но почти ничего не понимаешь.
Тренеров я еще как-то понимал, мог ответить простыми фразами. Потом началась предсезонка, постепенно стало легче. А уже по ходу сезона случилось так, что Евгений Дадонов получил травму, и я остался единственным русским в команде.
И здесь мне очень помогли ребята — Ондржей Палат, Йеспер Братт, Шимон Немец. Они подтянули меня к себе, звали на ужины, постоянно общались. Палат вообще сильно помогал — и в быту, и в раздевалке. Всегда говорил: если что-то не понимаешь, подходи, спрашивай.
— Он по-русски понимает?
— Нет, общались по-английски, просто он старался говорить максимально просто. Вначале все со мной так разговаривали. Я стал больше времени проводить с ними, начал слушать, привыкать — и довольно быстро начал понимать почти все. Но при этом на какое-то время перестал говорить: стеснялся, потому что не мог формулировать так же, как они.
Сейчас уже проще. Я понимаю практически все и могу объясниться, но говорю простыми словами. Условно — не сложными фразами, а по сути. «Дай мне пить» — все.
— То есть для интервью английского пока не хватает?
— Для базовых вещей — да, хватает. Можно ответить, кого-то отметить, что-то простое сказать. Но если говорить о каких-то игровых деталях, нюансах — там уже сложнее, не всегда хватает слов, — сказал Грицюк.
