Тимур Арбузов — восходящая звезда мирового дзюдо, действующий чемпион мира и Европы в весе до 81 кг. Уроженец Кропоткина (Краснодарский край) начал заниматься дзюдо в четыре года под руководством отца, а к 22 годам превратился в одного из самых техничных дзюдоистов планеты. На недавнем ЧЕ Арбузов вновь подтвердил класс, разобрав в финальной схватке принципиального соперника Тато Григалашвили тремя разными бросками. После победного турнира Тимур рассказал «СЭ» о победном Евро, уникальной технике бросков через бедро, поздравлениях от Ислама Махачева, встрече с Забитом Магомедшариповым и о многом другом.
«Любил смотреть интервью Бувайсара Сайтиева»
— Ты родился в маленьком городе Кропоткин. Расскажи, твой спортивный путь там же начался?
— Да, первые шаги делал там. Мой отец — тренер, изначально без всяких вопросов отправил меня туда в возрасте четырех лет. И по сей день он тренирует, но в течение нескольких последних лет я тренируюсь в городе Туапсе под руководством Джанболета Нагучева.
— Но отец, получается, сам тебя не тренировал?
— Нет, тренировал с детства. Он же тренер, я у него был в секции. Просто в какой-то момент в городе спарринг-партнеров начало не хватать. Не на ком было расти, и приняли решение, что вот поеду работать в Туапсе.
— А почему выбрали именно Туапсе? Уже тогда понимали, что это кузница крутых дзюдоистов?
— Лет с 10 я туда начал ездить на сборы с отцом, периодически в каникулы между школой — летние, весенние, зимние, после Нового года. И там были ребята, которые меня побеждали, было на ком расти. Были также взрослые, на которых можно было равняться. Были и участники Олимпиады у нас, Михаил Игольников, и ребята постарше, которые были победителями юниорского первенства мира. Ну, очень много было перспективных дзюдоистов.
— Ты еще и самбо занимался. Выиграл по кадетам первенство мира — и перестал.
— Да. Дзюдо с самбо — схожие виды спорта, и у нас в крае все выступают и по самбо, и по дзюдо. Эти родственные виды спорта пересекаются. И так получилось, что лет до 15 я боролся по самбо. И потом уже окончательно сделал выбор, что буду выступать по дзюдо, потому что много сборов началось по дзюдо. Ну и в целом основной целью всегда была Олимпиада, это олимпийский вид спорта.
— Твой брат Эдуард до сих пор совмещает и дзюдо, и самбо?
— Да-да, брат по дзюдо и самбо борется. Даже сейчас он по дзюдо не отобрался, например, на первенство Европы, мира, а по самбо он отобрался на первенство мира. Вот поэтому он пока чередует. Еще нет точного закрепа в дзюдо, поэтому пока в самбо тоже борется.
— В детстве на кого из великих дзюдоистов, самбистов или других единоборцев ты равнялся?
— Первые на очереди — это наши земляки из Краснодарского края. Это Беслан Мудранов, он выступал за армавирскую школу. Армавир вообще рядом с моим городком. Я все детство, да и до сих пор, когда дома, езжу туда на дни борьбы. И вот Беслан Мудранов одним из кумиров моих был. Арсен Галстян, тоже олимпийский чемпион. Ну и помимо них, я всегда очень любил смотреть интервью, схватки Бувайсара Сайтиева, Александра Карелина. То есть такие великие личности мне нравились, всегда смотрел их.
«С болевыми приемами у меня с детства проблемы»
— Ты старший в семье из пяти детей. Интересно, часто ли в детстве приходилось с младшими сидеть? Может, и сейчас такое бывает?
— Раньше часто прямо, да. Особенно мой второй брат после меня — он на три с половиной года меня младше, с ним часто приходилось. А вот с остальными уже поменьше. Я в разъездах, дома не так часто бываю, поэтому не всегда получается с ними сидеть.
— Твои фамилия и имя встречаются в разных культурах, национальностях. Можешь о корнях своих рассказать?
— Мой отец русский, мама у меня наполовину грузинка — у нее отец грузин, мама русская. Много родственников в Тбилиси есть.
— Твой отец говорил в интервью, что считает необходимым досуг ребенка наполнять полезными занятиями. А у тебя было детство в привычном понимании? То есть во дворе футбол с друзьями, разборки какие-то на улице со сверстниками?
— Все это было, но, наверное, в маленьком количестве, потому что в основном я был в зале, в школе, поэтому особо времени гулять не было. Но выходные дни тоже бывали, поэтому и на улице я был, и с друзьями мог во дворе в футбол поиграть. Поэтому был не прямо так уж ограничен от общества, но вся неделя была загружена.
— Как получилось, что, будучи юниором, ты так бодро стартовал во взрослом дзюдо, то есть уже в 20 лет стал вторым на ЧМ? Для многих это планка недостижимая.
— Я сам не знаю, но я всегда верил, что могу конкурировать с любым. Стиль борьбы, в принципе, позволяет. Я часто набарывался со старшими ребятами. Плюс я с детства, если честно, очень много боролся на соревнованиях именно по старшим годам. То есть когда начался мой возраст, я уже был уверен в своих силах. Я очень много боролся по старшим. На своем первом чемпионате России я стал вторым, и начали накатывать меня, но у меня не все так сразу получалось, потому что полгода я не мог взять медаль, часто проигрывал. Турниров четыре-пять мужских я проиграл, ничего вообще не получалось. Я не мог даже в утешительную часть попасть, не то что финальную. Первый-второй круг вроде работаю, а не получалось. Но потом я зацепился на одном турнире — парижский «Большой шлем» в 2024 году, я стал там бронзовым призером. И вот с него все началось.
— В недавно прошедшем финале чемпионата Европы ты победил Тато Григалашвили тремя разными бросками. В дзюдо у каждого броска свое название есть. Интересно, ты можешь назвать навскидку, сколько всего разных видов бросков можешь исполнить?
— Я по ситуации работаю, нет такого определенного броска. В последнее время у меня получаются броски ногами, они называются «коучи», это бросок под пятку. Плюс через спину с колен. Я вам по-японски не назову — я помню, но чуть это повылетало у меня из головы. И бедра у меня хорошо получаются с разных захватов — с нижнего, с верхнего, с косого, сам бросок через бедро неплохо получается тянуть.
— Кстати, это интересный момент, что у всех бросков есть очень длинные названия на японском языке. И я так понимаю, что вы, например на тренировках, так их и называете?
— Да нет. Ну, по крайней мере, у меня на тренировках не так. Какие-то есть названия вообще свои. Например, бросок через голову многие называют «самолетик» и так далее. Очень разные названия придумывают. И уже понимаешь их именно по этим названиям.
— В финале твои три броска — у них есть какие-то такие короткие названия на русском языке?
— Да, по крайней мере, как я их слышу от тренера и как я их знаю. Первый бросок с колен влево у меня получился. Я сам правша, получилось влево выполнить. Второй бросок — это зацеп под пятку. И третий — это больше как контур, перешагнул я его, можно так сказать. Он меня пытался зашагнуть и выкинуть грудью, а я его перешагнул.
— У тебя очень фактурные броски через бедро, при которых само движение выполняется за счет сильного наклона корпуса и тяги рук. Интересно, как ты к такой технике броска пришел?
— Долгое время их отрабатывал. И у меня есть какая-то гибкость, что я бросаю не прямо за счет силы, а за счет такого наклона. За счет этого получается тяга. Ну, и много работаю с сопротивлением, чтобы получалось вытягивать партнера.
— Ты много на тренировках работаешь над болевыми, удушающими приемами? Потому что я иногда видел, что ты пытался выйти на удушающий, но не вспомню, чтобы ты выходил на болевой.
— Честно сказать, с болевыми у меня с детства проблемы, то есть я мог прямую руку не сломать. Не знаю, у меня прям всегда плохо они получаются. Я над ними работаю, но все равно как-то они мне не даются. Удушающие — я периодически душу. Нет-нет на соревнованиях получается, и как-то в финале получалось. То есть душить еще хоть как-то. В основном я делаю удержание. 20 секунд удержал партнера на спине — это победа чистая. В основном у меня это получается. Именно к болячкам почему-то все никак я не приду.
«Может, украинским дзюдоистам нельзя жать нам руку. А может, сами не хотят»
— С Григалашвили у тебя было уже четыре схватки именно в финалах. Сначала ты уступил в финале ЧМ в Абу-Даби, потом трижды подряд победил. Можешь ли ты его назвать самым принципиальным соперником? И какие у вас отношения за пределами ковра сложились?
— Принципиальным соперником, наверное, да, можно назвать. И все СМИ делают это [подают], что у нас прямо такая уже классика, когда мы в финале встречаемся. До соревнований Международная федерация дзюдо выставляет мою фотку, его фотку, что ждем их в финале. Но отдельно на него нет такого настроя, что еду туда и думаю только о нем. У меня на каждого соперника отдельный настрой. Каждый соперник принципиальный. Потому что можно до финала и не дойти, если вот так наперед думать. Поэтому я с первой встречи стараюсь быть собранным. А кто в финале будет, уже особо нет разницы. Отношения за ковром, в принципе, нормальные, положительные. Всегда здороваемся, мимо не проходим, всегда руку подаст, и я подам. Ничего негативного в мою сторону точно не было.
— У тебя в четвертьфинале случилась встреча с Михаилом Свидраком с Украины. И коллеги с «Матч ТВ» сообщили, что между российскими и украинскими дзюдоистами есть некая договоренность не жать руки в принципе, чтобы не было никаких недопониманий. Действительно ли это так?
— Ну, лично я так не договаривался. У меня первый раз встреча была с украинским спортсменом, до этого не встречался. Но наши ребята с ними пересекаются, и я, когда встречи смотрю, вижу, что руку не протягивают. Даже иногда, бывает, наши идут, на рефлексе после схватки всегда руку протягивают. Наши идут, а они сразу уходят с ковра. Наверное, им нельзя, так скажем. И я уже от этого отталкиваюсь. Тоже не протягивал, он тоже не протянул, и как бы вышли. Может, не то что нельзя. Может, не хотят.
— И еще по поводу принципиальных соперников. У тебя была схватка с Зелимом Цкаевым. Закончилась она твоей дисквалификацией. Есть ли желание провести реванш?
— Я боролся с ним еще раз, только на российском старте. Была континентальная лига дзюдо, это клубный турнир. И он выступал за Урал — Западную Сибирь, а я выступаю за клуб «Локомотив РЖД». И в полуфинале у нас встреча с ним состоялась. Была такая тяжелая схватка. Но в голденскоре (дополнительное время. — Прим. «СЭ») у меня получилось как раз-таки перевернуть на удержание. И удержал я его. Но на международной арене — да, я не отыгрывался.
— Из топовых ребят, с кем ты вообще не пересекался на татами, это Ли Джун Хван и Таканори Нагасе. А визуализировал ли ты борьбу с ними?
— С Нагасе я хотя бы боролся на набарываниях. Я был в Японии после «Большого шлема», и после каждого турнира часто проводятся набарывания, где все участники собираются — пять-шесть схваточек утром и вечером. И там между собой идет обмен опытом. И с Нагасе я разок боролся. В принципе, немного для себя понял его стиль, прочувствовал немного. А вот с корейцем я нигде не пересекался, ни на сборах, ни на соревнованиях. И только могу сказать о нем по просмотрам его встреч. Парень достаточно непростой, очень такой конкурентный. Он тоже многих топов проходил, часто бывает с медалями, он три раза подряд на чемпионате мира третий. Ну, в голове есть рисунок борьбы, а как он пойдет, я пока не могу сказать. Но в целом, наверное, будем отключать рабочую руку и что-то оттуда придумывать.
— Тебе не доводилось выигрывать чемпионат России. Есть у тебя желание закрыть этот гештальт?
— Один раз я выступал, когда мне 18 лет было, я стал вторым там. И после этого все время я все никак на него не попаду. Я и в этом году планировал после чемпионата мира поехать, но у нас провели Кубок Европы, мне сказали на нем побороться вместо чемпионата России. В голове хочется выиграть чемпионат России, чтобы закрыть этот вопрос. Но я не знаю, в этом году попаду на него или нет. Посмотрим. У тренеров бывает другое видение. Они скажут: так, ты от чемпионата освобожден, мы готовимся, через две-три недели «Большой шлем». Поэтому… Как пойдет. Если не будет стартов, то, скорее всего, выступлю.
«Стараюсь не проигрывать, чтобы не было слез»
— По поводу «Большого шлема». У тебя сейчас два золота в серии этих турниров. В твоем весе абсолютный рекордсмен — это Саги Муки с шестью золотыми наградами. На втором месте как раз Тато Григолашвили с пятью. Как думаешь, насколько реально их догнать и перегнать в будущем?
— Если, дай Бог, все будет без травм и тренерский штаб будет меня на них возить, то все по силам. Почему нет? Я, в принципе, молодой дзюдоист. «Больших шлемов» бывает несколько в год, можно эту планку перебить.
— А если повысить планку и поговорить о рекордсмене абсолютном — это Тедди Ринер, у него 11 золотых медалей «Большого шлема». И он первое золото так же, как и ты, взял в 20 лет. Реально ли будет его обогнать?
— Ух, по «Большим шлемам» — даже не знаю. Вот по чемпионатам мира точно будет тяжело (Ринер выиграл чемпионат мира 12 раз. — Прим. «СЭ»). Это вообще сумасшедший уровень. Тяжи чуть дольше борются, чем средний вес и легкий вес. В основном они такие долгожители в спорте. Не знаю, как пойдет карьера. Цели — выигрывать все турниры, которые мне дают, на которые меня ставят, а там как будет, так будет.
— А ты планируешь подниматься в весе?
— Я хочу добороться этот цикл в 81 кг и, отталкиваясь от того, как я его завершу, уже думать о переходе в 90 кг. Ну, вообще мысль есть после 2028 года перейти в 90.
— Ты в интервью рассказывал, что довольно часто плачешь после поражений. Анализировал почему?
— Да не знаю, мне просто бывает досадно. Не люблю проигрывать, наверное. И прям досадно, что такую работу хорошую вроде проделал, во многом себя ограничивал и все равно проиграл. Наверное, какая-то жалость начинается к себе, но я стараюсь убирать это. Либо стараться не проигрывать, чтобы слез не было.
— Как раз в финале «Большого шлема» в Токио против Сатору Фудзивары ты эмоции смог сдержать. Думал, почему именно после этого финала ты так собрался?
— Мне кажется, я часто проигрывал встречи, которые мог выиграть. И из-за этого немного такая досада. Но в той схватке я реально вообще с ним не справился. Ни по захватам, ни по броскам. И плюс ко всему я реально полностью отдался, на максимум выложился, устал и проиграл эту встречу. Думаю, в связи с этим я просто сделал вывод, что надо над этим поработать. Над борцами левосторонней стойки, которые борются. Так скажем, шансов он мне не дал в тот день. Я через несколько месяцев боролся с ним на «Большом шлеме» в Ташкенте. Там получилось выиграть.
— Сейчас твой главный тренер — это Джанболет Нагучев. Как ты описал бы его подход к тренировкам? Какую он вообще сыграл роль в твоей карьере?
— Я думаю, одну из ключевых, потому что еще с детства я к нему ездил на сборы, и на постоянной основе я лет в 15 туда перешел. Без него, без его тренировок я бы вряд ли сейчас был здесь. А его подход, я думаю, это реальный фанатизм и любовь к делу. Потому что он всего себя отдает, и не хочется его подводить. Тоже надо отдавать всего себя и стараться радовать его результатами. Потому что, честно вам скажу, тренер — кроме субботы, только в субботу выходной — целый день в зале, с утра до вечера. Без любви и фанатизма к этому делу, я думаю, вряд ли кто так сможет.
— У сборной России очень жесткий тренировочный график, 300 дней в году сборы. Бывает ли у тебя перетренированность? И как восстанавливаешься, если такое происходит?
— Уже потихоньку учусь чувствовать свой организм, что где-то перед стартом надо подбавить нагрузку, где-то надо, наоборот, за неделю, за две без доработок — просто потянулся, ушел. Баня, прогулки по набережной, по парку. А самый основной мой отдых — это между турнирами, когда есть свободная неделька между турниром и сбором, как сейчас. Я еду всегда домой и провожу время с семьей. Это основное — побыть дома, с друзьями посмеяться, посидеть. Это моя перезагрузка.
— У тебя очень хорошая борьба, уделяешь ли ты особое внимание ей? Может быть, после тренировок еще остаешься? Или ты работаешь ровно столько, сколько говорит тренер, сколько прописано в плане?
— Сборы со сборной России — это одна работа. Сборы дома в Туапсе — это другая работа совсем. То есть когда я не еду в Кропоткин домой между сборами, я еду в Туапсе работать. А в основном сборы проводятся в Сириусе, это в районе Адлера, Сочи. И когда я работаю со сборной, я стараюсь после каждой тренировки дорабатывать свою технику. Где-то доработать ОФП, канаты, где-то доработать именно технику, которую я делаю. А в Туапсе, честно скажу, я особо не дорабатываю, потому что там мне плана максимально хватает. Утром ковер, вечером ковер. Вечерняя тренировка с пяти до восьми идет, три часа. И мне этого хватает. Я оттуда выхожу — уже на доработки силы нет.
— А в ОФП у тебя какие любимые упражнения?
— Любимые, потому что более-менее получаются неплохо, — это канаты, турники. С весом могу подтягиваться, с весом на канат залазить. А именно в тяжелоатлетических упражнениях, в классике — жим, приседы, становые — я, если честно, слаб. У нас ребята моего веса делают больше, чем я. Наверное, нет такого человека, больше кого я делаю. Может быть, наравне с кем-то, но в основном меньше. А турник, канат у меня получаются нормально.
— Может, не получается, потому что длинные рычаги? Ты высокий, сложнее из-за этого.
— Да, может, но есть ребята, у которых примерно такие же рычаги и все равно больше меня делают. Не знаю, вот как-то не получается, вроде один план делаем, вроде качаюсь там, но все равно не идет у меня это железо.
— А по канату забираешься и подтягиваешься с каким дополнительным весом?
— Смотря на какое количество я делаю и какой длины канат. Раз на пять я подтянусь с весом 40 кг. Ну, чистыми я имею в виду. Я сейчас перешел от раскачки именно к чистым, солдатским таким, что ноги прямо, без рывков. И канаты — смотря что за канат, но обычно там пятнашку, двадцатку привязываю и лезу. В Туапсе короткий канат, там могу 10−15 раз. В Сириусе, например, длинный канат, я обычно там от 5−7 до 10 канатов лазаю. Как пойдет.
«Поддержка Махачева — это дополнительная мотивация»
— После недавней победы тебя поздравил Ислам Махачев. И он уже это не в первый раз делает. Мне кажется, раза три как минимум он тебя поздравлял. И он ведь был на турнире Grand Slam в Париже. Вам лично удалось познакомиться там?
— Я лично с ним ни разу не пересекался. Он пересекался даже с моим младшим братом на сборах как-то в Кисловодске. С ним он знаком. А я с ним ни разу лично не виделся. Все время вот по Инстаграму (соцсеть принадлежит компании Meta, деятельность которой признана экстремистской и запрещена в РФ. — Прим. «СЭ»), когда я чемпионат мира выиграл, он тоже присутствовал в Будапеште. Он с трибуны сторис закидывал, отмечал, поздравлял. Очень приятно, что следит за дзюдо, за нашим видом спорта. И меня поддерживает, поздравляет. Это такая дополнительная мотивация. Огромное спасибо.
— То есть он, получается, такой поклонник дзюдо, что прямо приезжает на живые турниры?
— Да, я знаю, что он несколько раз был в Париже. В Ташкенте, когда мы боролись на «Большом шлеме», он тоже был. В Будапеште на чемпионате мира. У него двоюродный брат Карим Абдулаев выступает за сборную Эмиратов, и он часто ездит его поддержать.
— А ты с Каримом никогда нигде не боролся, не приходилось? Может, в зале?
— Нет, не боролся. Часто пересекаемся, уважительно относимся, здороваемся, можем где-то посмеяться. В хороших отношениях. Нигде не боролся, он ниже меня весом — на соревнованиях точно нигде не пересекались. В 73 выступает.
— А Ислам передавал тебе что-нибудь? Может быть, через твоего брата либо через Карима?
— В основном в соцсетях мог написать, поздравить. «Молодец», «удачи», что-то такое. Поздравления в основном.
— А ты сам следишь за ММА?
— Да, конечно, слежу. Я единоборства люблю. Бокс, ММА, вольная. Стараюсь следить.
— Есть много титулованных дзюдоистов, которые в итоге и в ММА тоже добились успеха, в том числе Ислам, Федор Емельяненко, Кайла Харрисон, Ронда Роузи. Как тебе кажется, чем дзюдо хорошо как вид спорта для перехода в ММА?
— Борьбой в первую очередь, есть броски такие, которые мало кто проводит, — это броски ногами, зацепы, подсечки всякие, подхваты под две. Плюс также в дзюдо есть болевые и удушающие, которые в ММА также практикуются. И дзюдоист — это в любом случае подготовленный спортсмен, он может терпеть нагрузки.
— А ты сам не думал когда-нибудь в будущем перейти в ММА?
— Да не знаю, пока особо я об этом не думал. Пока я борюсь, а там как закончу, посмотрим, что будет дальше.
— Есть у тебя какой-нибудь любимый дзюдоистский бросок, который ты в клетке видел?
— Я смотрю, у многих получается подхват под две. Красиво очень это выглядит, очень часто его я замечал.
— Мне кажется, у Мераба Двалишвили довольно часто бывает.
— У Мераба, да. Ислам, по-моему, тоже бросал, Петр Ян заднюю подножку нет-нет да вставляет куда-то.
— А если про рычаг локтя говорить, ты видел легендарный армбар от Мышонка в бою с Рэем Боргом?
— Да-да, видел этот переход.
— Насколько сложно такое в дзюдо провернуть?
— Я, по-моему, не видел даже, чтобы такое проворачивали в дзюдо. Наверное, трудно, потому что могут не так много времени давать. В последнее время, кстати, дают в партере поработать. Плюс у нас есть правило: если человек встал и оторвал соперника от земли, то будет команда «матэ», и все, стоп.
— Видел еще твое совместное фото с Забитом Магомедшариповым. Интересно, как познакомились с ним?
— Случайно пересекся. Я сейчас был в Нальчике на сборах. У нас там прошел сбор перед чемпионатом Европы. Он как-то на базе оказался, где мы проживали и тренировались. Просто спускался — вот Забит стоит. И вечером нас пригласили посидеть, поболтать. Там был Забит и многие борцы вольного стиля. И вот в конце этой встречи сделали несколько фотографий.
— Забит в дзюдо погружен?
— Не знаю, честно, я особо не болтал, я просто слушал разговоры.
— Как тебе вообще впечатление от него? Все говорят, что скромный такой парень.
— Правду говорят, да, скромный. Положительные от него такие эмоции идут. Улыбчивый, приветливый. Только хорошее могу сказать.
— И в заключение. Тебе 22 года, ты 2004 года рождения, и твое поколение принято зумерами называть. Ты человек из большого спорта, ты супердисциплинирован. Наверное, у тебя нет времени на рилсы и прочие пустяки. Когда общаешься с ровесниками не из спорта, ты понимаешь вообще, на каком языке они говорят?
— В основном у меня круг общения — это люди, которые в спорте. Поэтому я редко пересекаюсь с ровесниками на улице. Но иногда, да, бывают какие-то слова, которые мне приходится объяснять. Чувствую себя стариком в этом плане.
— А что ты можешь вспомнить, что пришлось объяснять?
— Ну, сейчас я уже знаю эти слова. Когда они только начали иметь популярность, кринж, не кринж, еще всякие были, я уже даже не вспомню. Реально не знал, но сейчас уже могу и сам где-то использовать.
Евгений Нарижный
