Российские тяжелоатлеты неожиданно последние дни дарят приятные инфоповоды. На выходных стало известно, что чемпионат мира 2030 года отдан международной федерацией Москве — это первое подобное решение со времен отстранения. А 27 октября в китайском Нинбо стартовал чемпионат мира-2026, который начнет олимпийский отбор.
Сборная России едет разнообразным составом — есть и молодые звезды, как вице-чемпионки Европы Варвара Кузьминова и Зарина Гусалова и чемпион того же турнира в 2026 году Геворг Серобян. Есть и помнящие соревнования до отстранения, как чемпионки Европы Анастасия Романова и Ольга Тё, которая не только выигрывала Европу, но и помнит, что такое медаль чемпионата мира — в 2021 году в Ташкенте она завоевала бронзу.
Перед чемпионатом мира «СЭ» поговорил с одним из лидеров нашей сборной — не только титулованной спортсменкой, но и веселой девушкой.
Верю больше в мужскую дружбу, чем в женскую
— Ольга, вы меня простите за такое начало, но вы уже опытная спортсменка и, так понимаю, нацелены на Олимпиаду и завершать карьеру не собираетесь. Не… надоело?
— Да надоело, конечно! (Смеется.) Ладно, если серьезно, то, когда долго сидишь на сборах, особенно уже не в юном возрасте, все воспринимается немного иначе. Перед чемпионатом мира у нас было два сбора по три недели, а есть девчонки, для которых шел четвертый сбор подряд. Конечно, за это время накапливается усталость. Но тут важно отделять усталость в конкретный момент от общего отношения к делу. Отдохнул денек — и кажется, что все прекрасно, все отлично. А спроси меня в конце тяжелой недели — буду чувствовать себя развалюхой и говорить, что мне тяжело.
Поэтому важно понимать, для чего ты все это делаешь. Чтобы в такие трудные моменты цель напоминала тебе, зачем ты здесь, и помогала с новыми силами продолжать работать. Надо просто уметь не останавливаться, несмотря на разные обстоятельства.
— Я видел расписание дня на сборах, там из свободного времени написано только «сон, книги». Звучит не то чтобы захватывающе.
— И то физически этим заняться времени не всегда хватает. (Смеется.) Сон-то да, прекрасное дело, после тренировки тебя иногда может просто вырубить. А вот до книг не всегда дойдешь — какие книги, тебе бы просто голову физически до подушки донести. Естественно, на сборах все крутится вокруг тренировок, хочешь ты этого или нет. Поначалу это круто, а потом весь этот режим начинает давить.
— Получается день сурка. В чем тогда кайф?
— Все равно тебе это нравится. Как бы тяжело ни было от тяжелой атлетики, ты получаешь от этого удовольствие. Если бы ты не любил то, чем занимаешься, саму подготовку, соревнования, тебя бы надолго не хватило.
— Менее опытные в сборной к вам подходят за советом?
— Бывает. У меня даже в соцсетях спортсменки просят совета по подготовке, по каким-то конкретным моментам. Если девчонки подходят — не важно кто, — я всегда стараюсь поделиться тем, что знаю.
— Даже если конкурентка?
— А конкуренты, как правило, не подходят! В одной весовой категории дружбы нет. Я бы даже сказала — в принципе в женском коллективе нет такого, что все прям сплоченные. Возьми любой женский коллектив, даже вне спорта — не будет такого, что все со всеми дружат. Я больше в мужскую дружбу верю, если честно. Конечно, женская тоже существует, но очень избирательно.
— В фигурном катании часто стебут мальчиков — мол, не мужской вид спорта. В тяжелой атлетике есть обратный стереотип — не женский спорт. Вы с таким сталкивались?
— До сих пор это происходит с нами. Когда узнают, спрашивают: «А как ты потом рожать будешь?», «А как же женское здоровье?», «А все нормально у тебя будет, когда закончишь?» Такие вопросы проскакивают. Про телосложение тоже поговаривают, конечно. Хотя, если я оденусь обычно, не в спортивную одежду, по мне вообще не скажешь, что я занимаюсь тяжелой атлетикой.
Сейчас подобное реже слышишь вживую, чаще в комментариях. Или просто видишь взгляды людей — и для них почему-то спортивное, нормальное женское тело, как у тяжелоатлеток, кажется чем-то диким. А то, что, извиняюсь, мужики в 40 лет с дряблым животом ходят, — это ок? Да даже в 30. А девушка спортивного телосложения, здоровая, следящая за своим здоровьем, — почему-то ненормально. Очень странные двойные стандарты получаются.
— С этим нужно как-то работать или лучше просто хейтеров игнорировать?
— Я, наоборот, стараюсь им отвечать, чтобы продолжить диалог. Мне даже интересно. Раньше меня это задевало, я могла что-то удалить, переживала: «Почему так?» Сейчас уже намного спокойнее к этому отношусь. Даже интересно, что они в ответ придумают. (Смеется.).
— Вас не раздражает, что тяжелая атлетика пока остается в тени? Много людей ходит в зал, но это не конвертируется в интерес к вашему спорту. Не уверен, что все понимают отличие от пауэрлифтинга.
— Есть такое, но это реально исправить. Над этим нужно потрудиться — чтобы люди о нас узнавали. Когда человек просто приходит в фитнес-зал, почему-то чаще возникает привязка к пауэрлифтингу, и практически нет никакой связи с тяжелой атлетикой. С нами люди знакомы слабо. Нам нужно самим больше о себе рассказывать, другого варианта нет. Чем чаще мы и наша федерация будем на слуху, тем больше будет понимания, что такое тяжелая атлетика. Сейчас иногда просто называешь вид спорта, а человек даже не представляет, что это такое. Здесь должны стараться и спортсмены, и тренеры. Нужна комплексная работа со всех сторон, чтобы наш спорт больше освещался и о нем чаще говорили. В том числе про предстоящий чемпионат мира и что крупные турниры могут пройти в России, что очень здорово.
— Вы сами в обычный фитнес-зал ходите во время отпуска? Или, наоборот, хочется забыть это все?
— Просто в зал — очень редко. Если отпуск — хочется не заходить в зал вообще и переключиться. Возвращаясь к предыдущему вопросу — мне кажется, ситуация с тяжелой атлетикой стала полегче, получше.
— Хотя несколько лет назад чуть ли не из Олимпиады исключали, да и Россия сидела без международных турниров, как легкая атлетика.
— Да, да, а сейчас мы начинаем получать второе дыхание и пробуждаться. В федерации произошло обновление, даже в зале, где мы сейчас стоим, был сделан ремонт после этого. Когда мы зашли первый раз, просто остались с открытыми ртами. Визуально тоже ведь приятно тренироваться в таких условиях — даже морально чуть помогает.
Фамилию по телефону не понимают
— У вас еще и фамилия необычная. На эту тему не шутили в школе?
— Кстати, на удивление, нет. Ни в школе, ни в садике, насколько я помню, никто из-за фамилии не пытался подкалывать или как-то обижать. Единственное — когда говоришь по телефону и тебя просят назвать фамилию, у людей бывает небольшое недоумение. Ты говоришь — Тё, а тебе в ответ: «А дальше?» Или в ответ: «Чё?» Вот мы так и разговариваем — тё, чё. Потом начинаем по буквам проходить. И человек в трубке: «И это все? Две буквы?» Ну да, вот так. Начинаешь немного объяснять, почему же такая интересная фамилия и откуда она взялась. У меня папа кореец, мама русская.
— Какого-то национального элемента в воспитании у вас не было?
— Нет, вообще никакого. Но мы едим национальную кухню. Не все, конечно, но кое-что из корейской кухни очень любим. Есть национальное блюдо кукси, есть хе, разные супы. Маме, так скажем, пришлось научиться готовить корейскую кухню. У нее очень хорошо получается, и мы уже просто не представляем себя без этой кухни.
— Причем папа — ваш личный тренер. Когда тренирует родитель, труднее или легче?
— Отчасти легче, потому что можешь поделиться с ним всем. Он знает тебя лучше всех, он, как никто другой, может почувствовать и увидеть, в каком ты состоянии. Не скажу, что мне тяжело, потому что мы научились разделять отношения «тренер — спортсмен» и «папа — дочка». Стараемся не выносить рабочие моменты домой. На тренировках не все бывает гладко. То, что происходит в зале, остается в зале. (Смеется.) Дома переключаемся, чтобы не тащить все это с собой.
— Вы бы какое желание перед чемпионатом мира загадали?
— Здоровые колени! (Смеется.).
— Вот это правильно. Что там эти отборы на Олимпиаду…
— Вообще это сложный вопрос. У меня настрой — просто кайфануть, и мне кажется, так лучше может получиться. Отбор на Олимпиаду очень жесткий. Нужно попадать этак в топ-6. А у нас половина спортсменов из состава, который едет, выступает не в категории А, не в сильнейшей группе. Давайте я красиво и уверенно скажу, что каждый будет стараться делать максимум. (Смеется.) Тем более что по большому счету это так и есть.
— Вы сейчас сами счастливы?
— Больше да, чем нет. Главное на самом деле — здоровье. И свое, и близких. С годами я это очень сильно поняла. А что касается тяжелой атлетики — федерацию возглавил новый руководитель, и пошли очень серьезные вливания. Другое дело, что в спорте очень много факторов, и автоматически инвестиции результат не приносят. Но видно, что дело идет в лучшую сторону.
Дмитрий Кузнецов