— Вот Илья Малинин: ну хорошо, ну прыгает, здорово, дальше что? Кто-то еще дальше прыгнет. Это превращается в нечто вроде… даже не легкой атлетики — там кто выше прыгнет, кто дальше. Тут уже никаких чувств не надо, ничего, и просто это чисто физические достижения. Да, здорово. Ну и что?
В этом смысле я, наверное, консервативный человек. Мне очень нравилось, когда все-таки важность артистизма была значительной. Сейчас это не так.
— Но вы называли Малинина выдающимся фигуристом современности.
— Он, конечно, выдающийся. Особенно с учетом того, как сегодня оценивают. Конечно, то, что он делает, пока никто не делает. В этом смысле он выдающийся.
Но я отдаю предпочтение тому же Плющенко. Потому что я помню… Просто не могу вам передать… Я видел его на Олимпийских играх, когда он побеждал, получил золотую медаль, и просто дух захватывало с точки зрения того, как же это красиво. Именно красиво!
Фигурное катание, в конце концов, должно быть красивым: надевают костюмы, не просто майку и шорты, правда же? Значит, вопрос красоты там, по идее, важный. А в самом катании особой красоты-то уже нет. Есть атлетичность в большей степени.
— У девушек выиграла Алиса Лью. Она, наоборот, делает акцент на подачу, легкий стиль. Вы разделяете восторги насчет нее?
— Да, я видел. Когда она показывала программу, я получал удовольствие, настоящее. И видно было, что она получает удовольствие. Я не судья, который должен ставить баллы и прочее. Я смотрю так: получаю я удовольствие от этого или нет? Нравится это или нет? Радует меня или нет? В ее случае — да.
— А в случае российских девушек?
— На этих Олимпийских играх я ничего такого не видел.
— Если брать предыдущие Олимпиады: Загитова, Медведева, Щербакова? В них это было?
— У Загитовой, наверное, да.
Они все потрясающе катаются, я ничего не могу сказать. Но я говорю еще раз, что мне так хочется, чтобы как-то личность проявлялась. Чтобы отличие было не просто в том, что она выше прыгает, больше делает оборотов или еще что-то, а чтобы можно было сразу, как бы это сказать…
— Влюбиться?
— Я хотел сказать: с закрытыми глазами понять. Но с закрытыми глазами тут не получается, поскольку это все-таки такой вид спорта, который надо смотреть. Но… чтобы это был яркий характер.
В этом смысле я почему назвал вам Катарину Витт и Пегги Флеминг, потому что это у них было. Или, скажем, английская танцевальная пара Торвилл и Дин. Вот как они станцевали «Болеро» — это невозможно, как это потрясающе. И вопрос не в технике, а в интерпретации этой музыки. Короче говоря, это совсем другое. Это искусство. Это уже не просто спорт. Это большее. Такого очень мало, конечно.
— Вы видите антагонизм между нынешней российской системой, где все заточено на результат, и этим стилем Алисы Лью, где все про удовольствие?
— Мне кажется, все в основном про спорт, про количество оборотов, про высоту. Ведь на Олимпийских играх показывали график: на сколько сантиметров оторвался спортсмен ото льда. Какое это имеет значение для меня — зрителя? Этот — 37 сантиметров. Ну и что? А этот — 33 сантиметра. Так это же не прыжки в высоту! В прыжках в высоту — я понимаю. А при чем тут это в фигурном катании? А также вот то, о чем я говорю. Этого нет. И мне это огорчительно.
Хотя, наверное, многим покажется, что я говорю ерунду. Дело вкуса.
— То есть для вас фигурное катание — это больше искусство?
— Да, конечно. Безусловно, — сказал 92-летний Познер в интервью Спортсу«».
Поговорили с Познером о фигурке: Тутберидзе, Хени, Лью, атлетизм вместо красоты.
