Решение World Athletics исключить марафон из программы чемпионатов мира по легкой атлетике с 2030 года и создать отдельный ежегодный турнир уже называют самым значительным изменением в беге за последние десятилетия. Однако за бюрократической формулировкой скрываются совершенно разные — а иногда и противоположные — оценки последствий для мирового марафонского бега и в некоторых случаях спортивных амбиций отдельных стран.
Обо всем этом мы поговорили с Андреем Фарносовым, человеком, который, несмотря на более короткую специализацию, знает о беге на выносливость как в России, так и в мире очень много:
— 14 февраля 2010 года на международном турнире в Генте Андрей установил высшее европейское и российское достижение в беге на 2000 метров с препятствиями, показав результат 5.21,56;
— дважды выигрывал чемпионат страны в беге на 3000 метров с препятствиями;
— представлял Россию на крупнейших международных стартах 2000-х и 2010-х годов. Среди них: чемпионат мира 2011 года в Тэгу, летние Универсиады 2005 и 2007 годов, а также чемпионаты Европы 2006, 2010 и 2014 годов.
Мы не стали писать классическое интервью в формате «вопрос-ответ», Андрей лишь прокомментировал основные плюсы и минусы решения World Athletics.
Кенийские сомнения и эфиопское молчание
В Кении, для которой марафон является не только спортом, но и национальным брендом, мнения разошлись. Статистика неумолима: кенийские марафонцы завоевали на чемпионатах мира 31 медаль — 9 у мужчин и 22 у женщин. После 2029 года этот достаточно надежный источник наград исчезает из программы классических чемпионатов.
С другой стороны, появляется отдельный чемпионат мира по марафону, который способен укрепить коммерческое доминирование Кении в мировом шоссейном беге. Элитные кенийские атлеты и так зарабатывают миллионы на «мэйджорах», и новый турнир, возможно, будет выстроен по той же привлекательной для спонсоров модели. Таким образом, страна сталкивается с дилеммой: потеря медалей в зачете общего ЧМ в обмен на, возможно, большие деньги для спортсменов.
В отличие от Кении, еще одни лидеры марафонского бега — эфиопы — почти не комментируют реформу. Это отсутствие громких заявлений само по себе красноречиво — в Эфиопии сейчас сосредоточены на внутренних проблемах: непоследовательные критерии отбора, хроническое недофинансирование подготовки, из-за которых страна в последние годы уступает Кении на многих дистанциях. В таком контексте реформа воспринимается не как угроза и не как возможность, а скорее как внешний фон. Для эфиопской системы это сигнал к внутренней перестройке, но без немедленной реакции.
Европейский прагматизм
Европейский взгляд на реформу — самый холодный и экономически выверенный. Марафонская индустрия генерирует около 1,5 миллиарда долларов в год. Традиционные чемпионаты мира, заточенные под легкую атлетику на стадионе, просто не могут вместить этот финансовый поток. Кроме того, элитные атлеты все чаще игнорируют чемпионаты мира ради коммерчески выгодных «мэйджоров». Новый турнир, возможно, станет мостом между интересами World Athletics и «мэйджорами», позволяя федерации вернуть себе часть влияния на главных марафонцев планеты.
«Если рассматривать реформу без привязки к календарю и месяцам, то я считаю, что решение правильное, потому что способно повысить уровень результатов и состав участников, — говорит Андрей Фарносов. — Раньше марафон на чемпионате мира не был особо интересен кому-либо из тех, кто бежал
Афины: главный выигравший или очередная «сауна»?
Разговоры о жаре, которая вынуждает переносить всю выносливость с лета на осень, идут давно. Говорил об этом и уходящий со своей должности президент World Athletics Себастьян Коу еще в феврале 2023 года:
— Это действительно важный вопрос, потому что мы живем в мире, который меняется очень быстро, и изменение климата во многих отношениях влияет на то, что мы делаем. Я думаю, что в ближайшие годы нам придется совершенно по-другому взглянуть на календарь. Я не вижу, как в обозримом будущем будут решены все ближайшие проблемы (с жарой). Поэтому я думаю, что нам придется потратить много времени на обдумывание календаря и, возможно… отделить некоторые дисциплины на выносливость от чемпионатов мира в летние месяцы.
Напомню, на Олимпиаде в Токио марафоны и ходьба проводились на 800 км севернее, в Саппоро, но это не сильно помогло. Опыт Дохи-2019 тоже оказался крайне плачевным: старт давали в полночь, но состояние финишировавших спортсменов было крайне тяжелым, не говоря уже о количестве сходов при температуре 29 градусов и влажности 48%. Из 73 стартовавших на мужском марафоне финишировать не смогли 18 человек. У женщин сошли 28 из 68 стартовавших.
На фоне подобной статистики объявление Афин «главным кандидатом» на первый отдельный ЧМ по марафону вызывает вопросы. Город это не самый прохладный, мягко говоря.
Решение, однако, видимо, уже почти принято: историческая трасса, по которой бежал Фидиппид, уже получила элитный статус World Athletics, и поставлена цель достичь высшего платинового уровня к 2029 году. Власти региона Аттика инициировали многолетнюю программу модернизации трассы, призванную сохранить наследие, но оснастить маршрут по последнему слову техники.
Главное — чтобы турнир провели осенью, может быть, даже зимой.
«Я считаю, что с точки зрения спортсмена нужно выводить это за лето и проводить отдельно, это будет большой плюс. Готовиться удобнее, — считает Фарносов. — Ну просто в жару готовиться — это всегда плохо. Не у всех есть возможность сидеть где-то в Мурманске и набирать объемы в холоде, а затем приезжать в Барселону в +30 и бежать. Это не приводит ни к чему хорошему, только к тепловым ударам. Можно вспомнить Доху-2019, где половина народа чуть не “отъехала”. Все это было очень неоднозначно».
Что стоит за решением
Решение World Athletics вызвано не спортивной логикой в чистом виде, а экономической: марафон перерос рамки стадионных чемпионатов. Отдельный турнир позволит создать ежегодное событие (с чередованием мужских и женских забегов), которое сможет конкурировать с коммерческими «мэйджорами» по призовым и зрительскому интересу.
Для стран-лидеров (Кения, Эфиопия) последствия неоднозначны: потеря привычной медальной базы компенсируется ростом доходов. Для Европы это бизнес-проект, так как, скорее всего, большая часть таких отдельных чемпионатов будет проходить именно там, генерируя туристический поток и сопутствующие доходы. Плюс — рекламируя само место проведения, ведь трансляция любого шоссейного забега — это показ города, где тот проходит, со всеми его достопримечательностями.
Для России само решение не слишком принципиально — увы, но наши спортсмены не претендовали бы на награды ни в старом, ни в новом формате, слишком различается уровень. Однако отдельный ЧМ в прохладную погоду по быстрой трассе способен стать площадкой для новых рекордов страны, это факт. Другой факт — пока что это только мечты, Россия не допущена на официальные старты даже в нейтральном статусе.
Хотя к 2030 году ситуация, возможно, изменится.
Сергей Лисин
