— Легендарная домашка, которую он дал — у тебя получается ее выполнять?
— На то она и домашка, чтобы была домашней. Чтобы дома делать, без посторонних глаз. Не знаю, посмотрим сейчас, как дальше Китай будет.
— Марат выглядит как самый расслабленный человек на планете — будто бы его ничто не может вывести из себя.
— Нет, конечно, у него были ситуации, где он из себя выходил. И мне было очень смешно от этого пару раз, когда я это видел.
Но если сравнивать, когда он заканчивал карьеру и сейчас, то его вообще максимально тяжело вывести из себя. Если он сфокусирован, то вообще невозможно.
Только когда голодный — чем дольше голодный, тем он может больше злиться. Его собственный голод может его выводить на эмоции, тогда мне становится смешно (улыбается).
— Не находишь какие-то в себе вещи от Марата?
— Да, мне кажется, еще до работы очень было много схожего с Маратом. И как дальше просто какие-то моменты подтверждались, те же реакции, еще что-нибудь.[Я], наверное, как младший брат.
— Ты для себя выработал идеальную модель отношения с тренером? Ты бы хотел, например, чтобы Марат присутствовал в твоей жизни чаще?
— Для меня, наверное, самое важное — это доверие. Когда ты знаешь, что ты можешь доверять, и человек с собой искренне работает. Даже, возможно, у него может быть меньше опыта — но поскольку он открыт, он горит, он он честен, то для меня это лучше, чем пойти какому-то более там опытному. Там я буду знать, что он это делает, возможно, ради своей выгоды, чтобы либо пропиариться, либо чтобы заработать, что он с каким-то таким игроком работал. Человеческие качества, наверное, мне важнее. Опыт можно набрать вместе и быстрее, если человек к этому расположен.
— А Марат горит работой?
— Ну, мне кажется, он спокойно относится. Это вопрос к Марату. Но доверие 100% есть у него ко мне, у меня к нему. Те вещи, которые он там со мной делает, он делает их всегда честно, искренне без какой-то задней мысли. Это самое важное, — сказал россиянин в разговоре с «Больше!».