Не буду рассказывать всех подробностей расставания с «Металлургом»
— Некоторые тренеры долго не могут найти работу после отставки, а у вас все решилось быстро. Знали, что все к этому идет, или предложение СКА стало неожиданностью?
— Когда мне объявили, что я отстранен, был этому даже очень рад. Думал, что как минимум до конца сезона отдохну. Но предложения были, и в СКА все решилось буквально за двое суток.
— Знали, что в СКА интересовались вашей кандидатурой? Вы еще не подписали новый контракт с «Металлургом» и только начинались разговоры о продлении соглашения.
— Мне позвонил агент еще до подписания контракта с «Металлургом» и сказал, что есть интерес со стороны СКА. Предполагаю, что «Металлург» об этом узнал и сделал мне предложение. На тот момент я подумал, что от добра добра не ищут, и подписал контракт. Причем никаких особых условий не просил, согласился на те же, что были раньше.
— Но меня удивляет эта хронология. Новое соглашение было подписано зимой. Помню, в тот момент я находился в Омске, когда вы договаривались с клубом. И полгода не прошло, как вы уже оказались не нужны «Металлургу». В чем смысл? Тем более контракт был двухлетним.
— Я не буду рассказывать всех подробностей. Не хочу делиться своей версией, потому что у любой ситуации есть две стороны. И что бы я ни сказал, найдутся люди, которые меня поддержат, и те, кто осудит. А если промолчу, никакой шумихи не будет. Поэтому комментировать свою работу в «Металлурге» не стану.
— Но совсем без этой темы все равно не обойтись. Понимаю, что многого вы сказать не можете. И все-таки вы ошарашены тем, как все закончилось? Или все к этому шло еще год назад?
— Да, все к этому шло. Конечно, мне жаль, потому что как минимум 70−80 процентов ребят хотели играть в команде, где работал наш тренерский штаб. Не лично я, а именно весь штаб. Этот сентябрь был для меня просто адом. Поэтому я рад, что все так сложилось.
Мне непонятна позиция руководства «Металлурга» по отношению к моему тренерскому штабу. Я его собирал, отстаивал его. С большим трудом добился приглашения Владимира Воробьева. Более того, сам был инициатором того, чтобы все остались, когда меня отстранили. Потому что, если бы я сказал ребятам: «Пойдемте за мной», они бы вместе со мной ушли.
— Для меня тревожным сигналом стало уже то, как с вами попрощались. Все-таки вы человек, который выиграл Кубок Гагарина, а теплого прощания не получилось. Как будто решили убрать тренера, который проработал в клубе всего два дня.
— Я понимал, что так будет.
— Знаю, что вы неоднократно встречались с Егором Яковлевым, Алексеем Жлобой, Евгением Бирюковым. Почему нельзя было договориться, полностью урегулировать ситуацию и продолжить работу? Учитывая состав, игру команды и даже проблемы соперников, вы и в этом году могли бы побороться за Кубок Гагарина.
— Еще раз: в том, что пишут и говорят, правды очень и очень мало. Все намного проще. Но сейчас копаться во всем этом я не хочу.
— Есть еще один слух, о котором невозможно не спросить, потому что хочется поставить точку. Говорят, что вы встретились с Виктором Рашниковым, разругались с ним и были очень грубы. Это правда? Мне даже рассказывают, что вы его чуть ли не «послали».
— Это бред. Я Виктора Филипповича очень сильно уважаю. Поздравил его с днем рождения, сказал самые теплые слова. Отметил, что он сыграл огромную роль в моей жизни. При нем я состоялся как хоккеист, при нем же как тренер получил приставку «топ». Это целиком и полностью его заслуга. А ругаться со своим руководителем — глупость. Как ему все донесли, я не знаю.
Из хоккеистов СКА хочу выжать все соки, чтобы сезон не прошел даром
— Вы рассчитывали отдохнуть. Но СКА — это, конечно, не про отдых. У команды серьезные задачи и масса проблем. Насколько вы внутренне мотивированы и готовы их решать? Ведь уже пошли слухи: вы еще толком не приступили к работе, даже тренировку не провели, а несколько человек якобы покидают команду.
— Не хочу комментировать. Это как история с тем, что меня увидели в одной гостинице и сразу решили, будто я провел переговоры. Здесь то же самое. Говорить об уходе того или иного хоккеиста до того, как это произошло, — это из разряда… Как там называлась передача? «Скандалы, интриги, расследования»…
Я уже говорил на одной из пресс-конференций, что моя задача — как можно лучше мотивировать. А каким способом буду это делать, никто, кроме самого хоккеиста, не узнает. Кого-то могу вызвать и погладить по головке. А кого-то, например, пригласить в кабинет и сказать: «Если ты не будешь выполнять то-то и то-то, я тебя выгоню».
Есть разные способы мотивации. Каждый хоккеист индивидуален. Моя задача — подобрать к каждому ключик. К Николаю Голдобину, Сергею Плотникову, Игнату Лутфуллину, Даниле Аймурзину. Для меня все равны.
Я сам прошел эту школу, знаю психологию спортсмена, потому что был хоккеистом. Поэтому мне все это близко. И моя задача сейчас — выжать из этих ребят максимум, все соки, чтобы сезон не прошел даром.
— Вы провели уже одну тренировку. Хотя бы с кем-нибудь успели поругаться?
— Нет, тренировка прошла на ура.
— Но до вас команда играла в совершенно другой хоккей. Насколько быстро спортсмены смогут усвоить то, что вы от них хотите? Я не тренер и не очень представляю, сколько времени на это нужно. А первая игра у вас уже во вторник.
— Есть несколько этапов подготовки. В предсезонке каждый из них можно подробно разобрать. Условно говоря, берешь свою зону, среднюю зону, зону соперника и каждую разбираешь с тактической точки зрения.
Например, в своей зоне есть оборона, есть выход из-под давления. В средней зоне — ее прохождение и оборона. В зоне атаки — позиционное нападение, атака с ходу. Есть такие компоненты, как давление, переходящее в отбор шайбы. И много других.
Грубо говоря, таких компонентов шесть-семь. Для себя я выделяю семь основных. Сегодня за одну тренировку мы отработали два. И это я еще не беру большинство и меньшинство.
Завтра на раскатке попытаюсь отработать еще один компонент. Остальные покажу на видео. Насколько быстро команда все это воспримет, для меня пока вопрос. Надеюсь, уже в игре с «Автомобилистом» ответ будет положительным.
Ушел из «Металлурга», не забрав денег, которых не заработал
— За вашу работу в СКА я не волнуюсь. Наоборот, сейчас чувствую, что там будет порядок. Но жалеете ли вы о некоторых своих поступках и высказываниях? Например, когда произносили слово «жопа» на пресс-конференциях или называли казанских журналистов «смурфиками». Такие вещи уйдут в прошлое или вы останетесь тем, каким мы вас знаем и любим?
— Я уже много раз говорил, что за свою жизнь совершил немало ошибок. Взять ту драку, после которой я думал, что моя тренерская карьера закончена. Были розовые майки. Иногда очень жестко наказывал хоккеистов в плане работы. Случались моменты, когда за мной начинал тянуться шлейф негатива.
Но в данном случае я не считаю, что совершил что-то непоправимое. Да, сорвался на журналиста. Но на Ткачева я не срывался. У нас было внутрикомандное собрание, на котором я даже голоса не повысил. Мы обсудили игру Владимира, и это был нормальный рабочий момент. Просто в тот момент корреспондент вывел меня из себя. И я поставил себе галочку, что подобное больше не повторится.
Можно ли назвать это какой-то глобальной ошибкой? Да, это ошибка. Но я ее учел. Сказал себе: «Веди себя, Андрей Владимирович, с корреспондентами правильно».
— Но ведь вас недавно оштрафовал Алексей Жлоба?
— Никакого штрафа не было, это придумали корреспонденты. Была просто бумага с предупреждением. И извинился я не по приказу клуба, а по собственной инициативе. Потому что действительно… Произнести то слово в прямом эфире, когда меня смотрят в том числе дети и женщины, — это неправильно. Я не должен позволять себе такие высказывания.
— То есть «Металлург» вас в итоге не штрафовал?
— Нет, конечно. За что?
— Не знаю. А за что тогда уволили?
— Вот за что уволили, я знаю. А штрафовать…
Я ушел и не забрал денег, которых не заработал. Хотя мог спокойно продолжать их получать за свои предыдущие заслуги. Поэтому считаю, что по отношению к «Металлургу» поступил очень честно.
— Подождите, вы сказали, что знаете, за что вас уволили из «Металлурга». Так расскажите, мы-то не знаем.
— Нет, рассказывать не буду.
Ткачев, Голдобин и ненависть к ветеранам
— В СКА много звезд, но, мне кажется, основная проблема команды — физическая подготовка. Наверное, вам это бросилось в глаза уже на первой тренировке, если вообще можно что-то понять за одно занятие. Есть такая проблема?
— Я не увидел, чтобы физическая подготовка была совсем запущена. Хотя большой нагрузки пока не давал. Думаю, завтра во время игры будет заметнее, есть ли какие-то пробелы в физике.
— Даже Илья Воробьев в «Металлурге» пытался достучаться до Николая Голдобина, причем в прямом смысле слова — бил по голове. Это очень своенравный хоккеист, который может прямо на льду прекратить играть. Как вы с ним справитесь?
— Я же справлялся с Ткачевым.
— Но это другое. Ткачев — гений, а Голдобин — нет.
— Голдобин бы поспорил.
— Если его спросить, он, конечно, вообще богом себя считает. Но все-таки это разные хоккеисты. И вопрос даже не столько о Голдобине. Вы уже понимаете, кто у вас на руках? Или до полного понимания состава еще далеко?
— Я все прекрасно понимаю. У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Если брать конкретно Голдобина и Ткачева, это творческие люди, которые способны из ничего создать момент, забить гол, отдать великолепную передачу. Но при этом у них есть большие пробелы в игре в обороне.
Поэтому моя задача как тренера — нивелировать эти недостатки и как можно сильнее раскрыть их талант в игре с шайбой, в чужой зоне.
— Меня спрашивали: «Разин правда ненавидит ветеранов?» Я ответил, что это миф, непонятно на чем основанный. Можете убедить их, что это не так?
— Никакой ненависти к ветеранам нет. Просто ветераны бывают разными. Я уже говорил об этом на пресс-конференции, когда рассказывал о мотивации. Кто не слышал, подписывайтесь на меня в социальных сетях.
Здесь все элементарно. Молодого не нужно заставлять и дополнительно мотивировать. С ним проще. Скажешь ему: «Фас!» — и он вгрызется. Ветерану сложнее держать свой уровень, потому что выше того, чего он уже достиг, зачастую ничего нет. Возьми того же Плотникова. Он выиграл все, что можно. И заставить его постоянно держать эту планку мне как тренеру тяжело.
Хотелось бы, чтобы все это исходило от самого хоккеиста. Поэтому так называемая ненависть, о которой говорят журналисты, в том числе вы, — это вовсе не ненависть. Я просто подталкиваю выполнять свою работу, тренироваться, играть. И делать все это как минимум на сто процентов.
Это очень сложно. Ты ведь тоже мотивирован в своей работе. Я смотрел одну передачу, как ты с камерой куда-то ездишь, что-то снимаешь, постоянно работаешь. А потом наступила пандемия, и ты говоришь: «Как же хорошо было во время пандемии, когда я дома сидел!».
— Ой, шикарное время было!
— Вот! Здесь то же самое. Понимаешь, когда у тебя нарушается метаболизм, растет живот, появляется лишний вес, а бегать нужно так же, как молодым, очень сложно себя заставить. Поэтому моя задача — требовать от возрастных ребят работать на максимуме. Потому что иначе молодежь их просто съест за счет своей работоспособности.
— Как вас встретил Алексей Маклюков?
— Шикарно! Очень рад.
— Но ведь из «Металлурга» он уходил не от вас?
— После того как Алексей ушел, мы с ним пообщались, и я рассказал ему все, как было на самом деле.
— Кстати, на лавке с вами будет Максим Семенов. А почему вы решили отказаться от Вадима Епанчинцева, Алексея Терещенко и Бориса Миронова?
— Потому что это было бы нечестно по отношению к ребятам. Я вижу других ассистентов и надеюсь, что руководство СКА и агенты как-то решат этот вопрос.
— Но Семенов, насколько я понимаю, будет с вами только на матчах?
— Семенов работает в структуре клуба. Плюс он очень хорошо знает молодых хоккеистов и сможет мне о них все рассказать. Мы сейчас вводим двух лимитчиков, которых он знает. Он помогает мне с технической стороны — и в тренировочном процессе, и во время игры. Думаю, что работа с защитниками как раз будет на нем.
Пока мне состав команды нравится. Например, тот же Рокко Гримальди. Я знаю, что это качественный игрок, и постараюсь использовать его в другом сочетании. К тому же сейчас он будет играть с другим заданием. Возможно, перезагрузится, и у него все получится.
— Согласен. Просто странно, что при контракте на 92 миллиона он играл по девять минут. Ладно, будем ждать 3 декабря. Вы-то ждете эту дату?
— Это что, матч с «Металлургом»?
— Конечно. В гостях.
— Скажу, что это для меня обычный матч. Вы поверите?
Автор: Алексей Шевченко